Старуха, работая постоянно губами и мотая головой, бормотала что-то про себя, однако сдѣлала видъ, что перестаетъ сердиться.

— Пойдемте же со мной, — продолжалъ Робинъ, я поставлю лошадь въ стойло, и потомъ мы разопьемъ съ вами бутылочку, не такъ ли, миссисъ Браунъ? Миссъ, пойдемте съ нами, будьте такъ добры. Я, право, очень радъ этому свиданію, да только вотъ лошадь-то спутала меня.

Послѣ этого извиненія, Точильщикъ, съ отчаяніемъ въ душѣ, поворотилъ своего коня въ глухой переулокъ, чтобы спокойнѣе добраться до конюшенъ. Старуха, безпрестанно озираясь на свою дочь, пошла подлѣ, между тѣмъ какъ Алиса слѣдовала за ними въ нѣкоторомъ отдаленіи.

Минутъ черезъ десять почтенная компанія повернула на большой дворъ или площадь, обставленную амбарами, между которыми особенно бросался въ глаза амбаръ бутылочнаго мастера. Здѣсь же была и огромная конюшня, дававшая пріютъ нѣсколькимъ дюжинамъ благородныхъ животныхъ. Отдавъ конюху бѣлоногаго коня, Точильщикъ пригласилъ своихъ дамъ посидѣть y воротъ на каменной скамейкѣ, a самъ побѣжалъ въ ближайшій кабакъ, изъ котораго тотчасъ же воротился со штофомъ и стаканомъ.

— Это за здоровье твоего хозяина, м-ра Каркера, что ли? — сказала тихонько старуха, принимая поданный стаканъ. — Ну, многая ему лѣта!

— Да развѣ я сказалъ, какъ зовутъ моего хозяина? — замѣтилъ Точильщикъ, выпучивъ глаза.

— Мы его знаемъ, — сказала м-съ Браунъ, переставъ жевать и впившись глазами въ своего собесѣдника. — Мы его видѣли сегодня поутру верхомъ на лошади, a ты еще вертѣлся передъ нимъ и снималъ шапку.

— Ай, ай! что это съ ней дѣлается? Развѣ она не будетъ пить?

Этотъ вопросъ относился къ Алисѣ, которая, завернувшись въ свой капотъ, сидѣла поодаль, не обращая никакого вниманія на предложенный стаканъ. Старуха между тѣмъ качала головой.

— Ты не смотри на нее, — сказала м-съ Браунъ, — она y меня такая странная. A вотъ м-ръ Каркеръ…

— Tс! — сказалъ Точильщикъ, осторожно осматриваясь во всѣ стороны, какъ будто м-ръ Каркеръ сгоялъ и подслушивалъ гдѣ-нибудь за угломъ. — Тише, пожалуйста!

— A что? Развѣ онъ здѣсь?

— Какъ знать? — бормоталъ Робинъ, бросая робкій взглядъ на амбаръ бутылочнаго мастера, какъ будто его хозяинъ скрывался тамъ между громадами стклянокъ.

— Хорошій хозяинъ? — спросила м-съ Браунъ.

Робинъ кивнулъ головой и прибавилъ тихимъ голосомъ:

— Проницателенъ такъ, что Боже упаси!

— За городомъ живетъ?

— За городомъ, y него собственная дача, a только теперь мы живемъ не дома.

— Гдѣ же?

— На квартирѣ, недалеко отъ м-ра Домби.

Вдругъ молодая женщина бросила на него такой пытливый взоръ, что Робинъ совсѣмъ растерялся, и, не зная самъ, что дѣлаетъ, налилъ ей еще стаканъ вина. Стаканъ опять не былъ принятъ.

— Вы, чай, помните м-ра Домби? — продолжаль Точильщикъ, — мы о немъ, бывало, часто съ вами толковали.

Старуха сдѣлала утвердительный жестъ.

— Ну, такъ вотъ м-ръ Домби слетѣлъ намедни съ лошади и разбился. Поэтому мой хозяинъ и переѣхалъ въ городъ, чтобы чаще видѣться съ м-ромъ Домби или съ м-съ Домбй.

— A они уже подружились, голубчикъ? спросила старука

— Кто?

— Онъ и она.

— То есть м-ръ и м-съ Домби? Почему мнѣ зыать?

— Не они, цыпленочекъ ты мой, a твой хозяинъ и м-съ Домби, — возразила старуха вкрадчивымъ тономъ.

— Не знаю, — сказалъ Робинъ, озираясь вокругь, — можетъ, и подружились. Какъ вы любопытны, бабушка Браунъ! По-моему, знай себя, и будетъ съ тебя! Лучше держать языкъ за зубами. Право!

— Да вѣдь бѣды тутъ нѣтъ, касатикъ! — воскликнула старуха съ дикимъ смѣхомъ и хлопая руками. — Какой ты нынче скрытиый Робинъ! вотъ что значитъ попасть въ люди. Ну, a все-таки бѣды тутъ нѣтъ.

— Нѣтъ-то нѣтъ, оно, пожалуй, и такъ, — возразилъ Робинъ, бросая опять отчаянный взглядъ на бутылочный амбаръ, — a болтать, по-моему, никакъ не слѣдуетъ даже о пуговицахъ моего хозяина. Я вѣдь знаю, что говорю. Лучше повѣситься или утопиться, чѣмъ заводить что на его счетъ. Я бы вамъ ни за что не сказалъ его имени, если бы вы сами не знали. Говорите о чемъ-нибудь другомъ.

Между тѣмъ, какъ Точильщикъ опять повелъ глазами по площадкѣ, старуха сдѣлала тайный знакъ своей дочери. Понявъ смыслъ этого мгновеннаго жеста, Аіиса отвела глаза отъ мальчишки, который ихъ угощалъ, и сѣла, какъ прежде, закутавшись въ свой плащъ.

— Робинъ! — сказала старуха, приглашая его на другой конецъ скамейки. — Ты всегда былъ моимъ ненагляднымъ любимцемъ… былъ или нѣтъ? Ну, говори же, касатикъ, да или нѣтъ.

— Да, бабушка, да! — отвѣчалъ Точильщикъ, дѣлая прежалкую гримасу.

— И ты могъ меня оставить! — сказала старуха, обвивая руками его шею. — Ты убѣжалъ, да и нропалъ, и нѣтъ о тебѣ ни слуху, ни духу, мошенникъ ты этакій! Что бы тебѣ хоть разъ какъ-нибудь забѣжать къ старымъ друзьямъ и подать о себѣ вѣсточку! Такъ нѣтъ, плутяга, загордился, ой, ой!

— Поди-ка попробуй пожить съ такимъ хозяиномъ, какъ мой, — заголосилъ въ отчаяніи Точильщикъ, — онъ видитъ, кажись, за тридевять земель и знаетъ побольше всякаго чорта. Поневолѣ тутъ загордишься, да и прикусишь языкъ.

— Стало быть, ты никогда не навѣстишь меня, Робинъ? — вскричала м-съ Браунъ. — Никогда ты не придешь ко мнѣ, голубчикъ?

— Нѣтъ, нѣтъ, бабушка, приду. Съ чего ты накинулась? приду, говорятъ тебѣ.

— Ай же соколикъ! вотъ это хорошо! Люблю дружка за обычай, — кричала старуха, осушая слезы на своей щекѣ и сжимая его въ своихъ объятіяхъ. — Придешь на старое мѣсто, Робинъ?

— Да, бабушка.

— Скоро, касатикъ?

— Скоро.

— И часто будешь ходить, голубчикъ ты мой?

— Да, да, да, — отвѣчалъ Робинъ скороговоркой, — буду ходить часто, бабушка, ей Богу.

— Ну, любезный, если ты не врешь, — сказала м-съ Браунъ, поднявъ руки и закинувъ голову назадъ, — я никогда не подойду къ твоей квартирѣ, хотя и знаю, гдѣ ты живешь, никогда не заикнусь о тебѣ, мой голубчикъ, никогда!

Это восклицаніе послужило каплей утѣшенія для бѣднаго Точильщика, и онъ, взявъ руку м-съ Браунъ, умолялъ ее со слезами на глазахъ, чтобы она, ради Бога, не разстраивала его счастья. М-съ Браунъ согласилась, и въ доказательство еще разъ заключила въ нѣжныя объятія своего закадычнаго друга. Вставъ, наконецъ, со скамейки, чтобы идти за дочерью, она приложила палецъ къ губамъ и шепотомъ начала просить денегъ.

— Шиллингъ, мой милый, или хоть полъ-шиллинга, ради стараго знакомства! Я бѣдна, кормилецъ, a моя дочь, — м-съ Браунъ оглянулась черезъ плечо — это вѣдь дочь хмоя… она моритъ меня и голодомъ, и холодомъ.

Но когда Точильщикъ сунулъ шиллингъ въ ея руку, Алиса, быстро обернувшись назадъ, выхватила монету и бросила на полъ.

— Какъ, матушка! — вскрикнула она, — опять деньги! деньги съ начала до конца! Развѣ ты забыла, что я говорила тебѣ только-что? Молодой человѣкъ, можете взять вашу монету.

Старуха страшно застонала, когда y нея вырвали деньги, но, не смѣя прекословить, поковыляла за своей дочерью въ переулокъ, выходившій отъ этого двора. Ошеломленный Точильщикъ, наблюдавшій ихъ съ своего мѣста, всксрѣ увидѣлъ, что обѣ женицины остановились и вступили между собою въ жаркій разговоръ, при чемъ молодая не разъ дѣлала рукою грозное движеніе, относившееся, вѣроятно, къ предмету ея рѣчи.

— Вотъ тутъ и валандайся съ этой сволочью, — думалъ Точильщикъ, продолжая свои безмолвныя наблюденія съ высоты каменной скамейки. — Не было печали, черти накачали. Ну, если этой вѣдьмѣ когда-нибудь придетъ въ голову выполнить свои угрозы… a впрочемъ чего я робѣю? не Маѳусаиловы же вѣка проживетъ. негодная старушенка: авось какъ разъ издохнетъ черезъ годъ, a можетъ, и раньше, и тогда всѣ концы въ воду.

Успокоивъ себя такими основательными предположеніями, Робинъ соскочилъ со скамейки и весело направилъ шаги къ конторѣ Домби и Сына въ полной готовности дожидаться новыхъ приказаній своего грознаго владыки.

Однако, при взглядѣ на грознаго владыку, засѣдавшаго въ конторѣ, Точильшикъ затрепеталъ и затрясся всѣми суставами, ожидая заслуженныхъ упрековъ за сношенія съ м-съ Браунъ. Но упрековъ не было. М-ръ Каркеръ, по обыкновенію, вручилъ своему слугѣ утреннюю пачку бумагъ для м-ра Домби и записочку для м-съ Домби, при чемъ только кивнулъ головою, рекомендуя быть осторожнѣе и держать ухо востро: таинственное предостереженіе, стоившее всякихъ угрозъ и наказаній для запуганнаго парня.