Поиск
Буэнос Айрес! Солнце твоё в полдень
Вспоминаю… Сын! Свой сильный пол день
Обнимая женщин, в место дальнее.
Помню две скрещённые рапиры…
Вот чем отхлестал бы вас, шекспиры,
Царь царей! Нет выходки скандальнее…
3
Человек с бревном и с печниками,
Крепкими такими мужиками
На картине славит труд свободный.
Мужики глядятся добряками.
Запад ждал, что грех тылопрободный
И рогами красный плащ избодный,
Мерзкий, презираемый веками,
Нужный между тем как руль ободный
Ленин, наконец, легализует.
Только к власти быстро пришёл Сталин.
Печников вождя парализует
Сифилис. Исход уже летален.
Коба же гомосексуалистов
Ненавидел, я как футболистов.
4
Вспоминаю годы золотые.
В гости приходил без приглашенья
Люд друг к другу для еды вкушенья
И питья вина. Нравы простые
Телефон испортил… Не святые
Все мы, но такие согрешенья
Как сейчас, редки были. Крушенья
Поезда бутылки ждут литые,
Полные бутылки и пустые.
Не привык терпеть одни лишенья
Аппарат кровавый разрушенья.
На Руси раздор, как при Батые.
Виноваты с мясом щи густые
За поста, выходит, нарушенья?
5
Вспоминаю карандаш и шпагу.
Гонгоры стих гордый вспоминаю.
Шпага поломалась. Да, я знаю.
Карандаш грозит ареопагу!
Вспоминаю то, что сам увидел
И что мать с отцом мне рассказали:
Сталин извращенцев ненавидел.
Сапоги они ему лизали.
Вспоминаю друга Маседонио
Не в кафе, на улице что Онсе,
Оперев чело своё ладони о,
В эншпиль погружённого (в прононсе
Его «эр» французское…) — у стойки
С ним стоим мы, к алкоголю стойки!
6
Ещё помню я с землёй телеги,
Что вдоль Онсе не спеша по пыли
Проезжали… Красные глупы ли?
Скромно жить при хлебе да ночлеге…
Почему не во дворце, коллеги?
Верующими когда б вы были,
Заповедь Христа бы не забыли…
Но что делать опосля возлеги?
Помню Амальсен де ля Фигура,
Ту, на улице что Токумана…
Антифразис — речи есть фигура,
Вид наичестнейшего обмана:
Юношу богатого Спаситель…
Полюбил. Как жертву искуситель.
7
Станислав дель Кампо, возвратившись,
Умер. На том свете очутившись,
Станислав дель Кампо перед Богом
Оправдался, мило отшутившись
На своём испанском неубогом:
«Мой Господь! — Сказал он — Если б Огом
Я Васанским был, усовестившись,
Одр железный в деле прелюбогом
Не винил бы!» Станислав дель Кампо
Сказал Богу: «Я всем беднякам по
Женщине бы дал в юные годы», —
На что Бог ответил Станиславу:
«Ну, дель Кампо, шутишь ты на славу.
Кончились твои, бедняк, невзгоды!»
8
Вспоминаю третий двор. Рабов он
Патио был, для меня запретным.
Лучше бы остался мир каретным
Да лошадным, сердцем облюбован.
Лучше бы как в Индии он бедным
Оставался, не разбогатевший,
И в Китае как велосипедным,
А то править миром захотевший
Людоед с техническим прогрессом
Справиться не может и планету
Ближнюю за звонкую монету
Продаёт уже, леча мир стрессом.
Лучше рабский дворик, чем свобода
Для заднепроходного пробода.
9
Вспоминаю выстрел пистолетный
Алема в закрытом экипаже.
Где Пилат, петух наш туалетный?
Дать ли объявленье о пропаже?
Он теперь как юнкер эполетный
При купчихе, а она при паже,
Гей теперь он, зерноклюв балетный.
Ну ты, Пугачиха, и глупа же!
Кто из «Независимой газеты»
На «Фабрику звёзд» перелетает?
Но подъедешь не на той козе ты
К Алле, если Понтий не питает
Личную симпатию к одежды
Не снимавшим ради той надежды.
10
В Буэнос Айресе, ныне оставленном,
Я б себя ощущал посторонним,
Но теперь я на потустороннем
Берегу, мной отсюда представленном,
За собой наблюдаю в наставленном
Зеркале, на пол вдруг не уроннем:
Освещаемый со всех сторон нем.
Быль зрю о есть мышей не заставленном…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: