Нет у апрелюшки ни гроша, Да он и не будет каяться. Вся водяная его душа Маю травой достанется.

То ли там смех, то ли птичья трель, То ли река говорливая... Вот и пришел под окошко апрель, Время земли счастливое.

x x x

На танкодроме старом Березоньки взошли, Живет под солнцем ярым Покой и мир земли.

Тут косари по рани В заботушке до пят.

В зеленом океане Кузнечики звенят. На венчиках ромашек Искристая роса, Веселый посвист пташек И юные леса. Маслята на полянке. Их много рождено!

Ушли отсюда танки, Ушли давным-давно.

Старица

От цветов пестреет старица, Русло старое реки, А на ней растут и старятся Голубые васильки.

Где текла водица, окая, Там резвится детвора. Наша старица широкая Молода, а не стара.

Над высокими деревьями Проплывают облака. Вспоминает русло древнее Говорливая река.

Мы пойдем путями старыми, Вспомним радость, вспомним грусть. Тут долинами да ярами Протекла по судьбам Русь.

x x x

Резные лебеди над крышей. Запечатлен движенья миг, Но я волны дыханье слышу И лебединый резкий крик.

Мне на плечо рука ложится, И я вхожу через порог В дом, где живут резные птицы, Где светел горницы чертог.

- Тут все в селе мастеровые, Сказал хозяин. - Добрый край. А лебеди, они живые. Как хочешь, так и понимай.

Пахарь

Иду за плугом, - мочи нет, За клячей с громкой кличкой Время. Я вечен, вот уж сотни лет Бросаю в нашу землю семя.

По светлой осени я жнец, По темной осени - я мельник. У беломраморных крылец Мой труд благословил бездельник.

Белый остров

Был белый остров не понятен, Не постижим уму людей. Он состоял из белых пятен, Из ярко-белых, как нигде.

Вокруг все до предела просто: Трава, слова, улыбки, труд... А я плыву на белый остров. Быть может, я родился тут.

x x x

Каждый уход за порог Полон утрат и потерь. Если б я только мог Не выходить за дверь.

Если б не вяли цветы И не желтела трава... Я возвращусь, но ты Помни мои слова: "Нет, не моя вина, Что бел я средь бела дня. С каждым годом весна Суровее у меня."

Ощущение весны

Распахнутое небо, бескрайняя душа. Мы встретились бы рано или поздно... Над нашим небосводом вершинами шуршат Теплом лучей одаренные сосны.

Безмерно созидание, движение весны. Трава цветет, смешались краски луга, И мы с тобой не только друг в друга влюблены, Мы просто невозможны друг без друга.

x x x

Яблоко за яблоком падает в росу. Я силен и влюбчив - юности следы. Я силен и яблоню стройную трясу. Алыми шарами светятся плоды.

Так лови же яблоко, с ветки, на лету... Наступает осень, плодоносит сад. Наступает осень, только я цвету Поздно и не вовремя. Скоро листопад.

Не спеши, любимая, сад мой покидать. Сбрасывают яблони непосильный груз. Нам с тобою вместе век наш вековать, И совсем не горькие яблоки на вкус.

x x x

Любить не хочу на словах, Привычных, затертых, случайных... Покуда огонь не зачах, Храни золотое молчанье.

Покуда он ярко горит, Заботливый взгляд понимаю. Ведь каждый твой жест говорит, Что любишь. Я верю, я знаю.

x x x

Есть камень у залива. Зовут его Рыбачкой. Здесь волны торопливо По лукоморью скачут.

Здесь запах ливней горек, Здесь время камни рушит. И люди смотрят в море, А камень смотрит в душу.

x x x

"Нет, нет, я не погиб в пути!

Конец ночлегам на большой дороге

Под небом осени глухой."

Басе

"Что я на свете значу? Жизнь я спросил свою". Утраты и неудачи. Некрепко я в ней стою. Сед и помят годами. Радоваться бы весне... Видать, угасает пламя, Стареющее во мне.

Жизнь ничего не сказала, Да что и могла-то она, Кроме "начни сначала", Сгорающая до тла.

"Да разве же ты прекрасна?! Не жизнь, а потертый грош."

Шепнула трава безучастно: "Радуйся, что живешь".

x x x

В часах жила кукушка На радость старику, И старилась избушка Под тихое "ку-ку".

За десять верст в округе Ни счастья, ни беды... Дед подставлял пичуге Хлеб с мискою воды.

Дед ладил домовину (Привык топор к руке), Рубаху из сатина Берег он в сундуке.

Печаль в избе-светлице, А на дворе темно, И выпорхнула птица В раскрытое окно.

Видение наяву

О, господи! Что же такое? Да что же случилось со мной? Склонившись, стою над рекою, Над бурой водою речной...

Гляжу я на воды, страдая. Чьи души из бездны глядят? Посульники светлого рая, Как прежде, готовят нам ад.

Из темной реки не напиться. Как грешен земной неуют! Я вижу, - в реке не водица, А кровушка та, что прольют.

x x x

На выжженном поле стою... И все еще верю в добро. А жизнь разменяли мою На злато и серебро.

А ветер разносит золу Моих опаленных россий. Я все еще кланяюсь злу, Твержу ему: "Не убий!"

Все заповеди кругом Сгорели в пламени лжи. Приют мой и отчий дом Средь серой спаленной ржи.

Дорожный инок

(из русской летописи)

Я шел по иссохшей степи босиком, Мне жажда и зной не давали покоя. Струящийся пот я истлевшим платком С лица вытирал, что струился рекою.

Один ли я был иль за мною брели Огромные толпы бездомных и нищих? Им нечего брать у бесплодной земли Ни ласки, ни доли, ни воли, ни пищи...

А в белых светлицах, в резных теремах Решали бояре судьбину народа, И шлюхой продажной валялась в ногах Нагая, тупая людская свобода.

Мне нужно в пути себя трудном сберечь. Спасти и сберечь мы крянемся друг друга! За поясом драным - отточенный меч, Под рубищем ветхим - стальная кольчуга.

x x x

Жгу костер я в распадке, Он и жарок, и сыт. Ветер полог палатки Без конца теребит.

Растворяюсь в природе Необычной, что сон. То ли жизнь на исходе, То ли только рожден?

Я сквозь легкую дрему Ясно слышу шаги. Это друг незнакомый. Так не ходят враги.

На охоте

Над светлою протокой плачут гуси, В далекий путь отставших собирая. Горят в костре осин осенних брусья И щелкает в огне листва сырая.

Кромсают воздух гулкие дуплеты, И дробь стремится к птицам сизо-черным. Чего ж вы ждете? Торопитесь в лето! Здесь непонятен плач по обреченным.

x x x

Не дай мне, бог, взвести курок ружья, Когда олень идет к ручью напиться, На свет гнезда летит ночная птица, Летит к теплу. Останови меня!

Не дай мне, бог, представить, что паду На эти травы под сверканьем синим. Иду с добром я по моей России. В пути я в спину выстрела не жду.