О, боги! Но что ей от меня нужно? И возможны ли настолько тесные объятия с мертвецом! Меня передергивает и обдает холодом. На лбу проступают бисеринки пота.

– Давай немного передохнем, пожалуйста. Здесь становится жарко, – я стараюсь сосредоточиться на восхитительном лице Миры. Все-таки какая она красивая!

– Я не устала, – Мира втягивает голову в плечи, будто от холода, хотя в помещении градусов двадцать пять.

В ответ я простодушно улыбаюсь и решаю перевести разговор на более приятную тему:

– Ты добрая, красивая…

– О, да ты разошелся. Но все равно благодарю за комплимент, Майк. Правда, очень приятно.

– Я серьезно. Ты находка для любого мужчины. Теперь я знаю, какой женщины мне всю жизнь не хватало.

– Притормози, Майк, а то мне придется убежать с нашего свидания.

Что ж, серьезное предупреждение от смущенного ветеринара.

Мы на какое-то время смолкаем. Я пробую на вкус местную грибную пиццу. Хм, неплохо. Выпиваю сок и принимаюсь за новую порцию вопросов.

– Три долгих года особняк обрастал пылью. Интерес он вызывал только у охотников за привидениями.

– Не так уж вы и далеко от моего дома! Два – вон, пешком добрались. Как вы с этим живете?

– Мы там не живем, чего не скажешь о тебе, Майк. Это меня больше беспокоит. Как бы чего не вышло.

– Вот видишь, ты уже беспокоишься обо мне! – не упуская случая, я возвращаю ее на романтическую волну.

– Прости, а кто подходил к особняку?

– Старик, представился как Адмунт Риз. Начал мне втирать, что у него пропала собака. Он и его сын прочесывают лес в округе, надеются ее отловить.

Я слышал ее лай неподалеку, не могу понять, что ее притягивает туда!

Мы оба молчим.

– Ты знаешь семейство Ризов?

Я вижу, что ее передергивает. Точь-в-точь как меня недавно.

– Немного. Иногда тут пересекаемся. Они ездят на синей «импале», точнее, его… сын.

– Ты ему нравишься? – интересуюсь я.

– Что? – мой вопрос ей явно не по душе. – Мне продолжать рассказ? – лицо Миры мрачнеет.

– Конечно, прости, – я извиняюсь и продолжаю следить за галдящими, как две сороки, стариками. – Кто после смерти старика Эдварда осмелился стать хозяином дома на холме?

– Через три с половиной года в его стены попадают молодожены! Очень сложно пересказывать реальные истории, которые происходили совсем рядом с тобой, по соседству. Никто не мог им помочь. Когда я думаю, то пытаюсь прочувствовать все то, что им пришлось пережить. Потом долго не могу прийти в себя. Я однажды увидела этот дом. Когда я там оказалась, у меня сперло дыхание – я просто задыхалась. Его вид пугает, живых звуков леса в округе не слышно. Не поют птицы, звери прокладывают себе тропы за многие мили вдали. Ты обрастаешь липкой паутиной смертельного ужаса, даже когда случайно натыкаешься глазами на его стены.

– Ты лазала через забор? Он довольно высокий! – сообщаю я своей спутнице. Мире неприятно вспоминать о несчастных молодоженах. Но мне-то от этого не легче. Думаю, теперь знать правду я обязан, а иначе, неровен час, и сам пополню ряды этих несчастных.

– Нет, естественно! Достаточно посмотреть через ворота. Но я продолжу.

Итак, об этих молодых людях я могу сказать только то, что они прожили в доме больше полугода, но жили не постоянно. Жена охотно согласилась с желанием мужа реконструировать тяжелое готическое жилище, осовременить его. Но дом сопротивлялся.

Они пропали в сентябре. Копы спохватились после заявления родителей обоих. Особняк обыскали вдоль и поперек, но опять не обнаружили ни следов, ни свидетелей. Родители долгое время были в ссоре с детьми, не созванивались, не интересовались их личной жизнью, и вот такое, Майк. Только представь себе их горе!

– Родители с обеих сторон? Интересно, как можно находиться в конфликте сразу со всеми? – мое любопытство не знает границ. Я, должно быть, очень скоро надоем Мире.

– Прости, но копы об этом не распространялись, да и мне в тот момент было всего пятнадцать.

– Ом. Извини. Значит, твой отец был в курсе всех новостей?

– Возможно, но он об этом и словом не обмолвился.

Я нервно ерзаю. Все эти истории вселяют в меня трепет и смятение. Я пока не знаю, как правильно себя вести.

– Перед тобой, всего год назад, увезли в сумасшедший дом журналиста, мужчину средних лет. Надеюсь, его вылечат. Он прожил в доме около месяца, во всех забегаловках и магазинах до сих пор говорят о нем, – продолжает Мира. – Он единственный, кто не исчез без следа. Даже пару раз вызывал полицейских. Извел людей своим страхом. Но, понимаешь ли, этот таинственный журналист жил уединенно и приезжал в город только один или два раза, может, еще по ночам.

Я не вникала и в этот раз, уж прости.

Девушка виновато пожимает хрупкими плечами, опустошая стакан яблочного сока.

– Снова вмешалась местная власть. Особняк опечатали. Пригласили ученых, геофизиков, специалистов по разным потусторонним мирам и сверхъестественным явлениям. Как потом представили в докладе ученые, там разлом земной коры, представляешь? А в других источниках давали такое странное объяснение происходящему: «Пространство разрывает открытый источник энергии в виде столба или гигантского круга, который, в свою очередь, засасывает живые объекты, как в воронку. Находясь поблизости геопатогенной зоны, человек или животное чувствует беспокойство. Он либо наполняет, либо опустошает сосуд жизненной энергии своеобразными потоками энергии в пространстве». Что самое интересное, Майкл, в это никто не поверил, хотя все факты налицо. Люди пропадали бесследно, никаких тел…

– Ты веришь в пространственно-временные феномены, когда переходы между параллельными мирами в определенные промежутки времени распахиваются, словно двери?

– Я не утверждаю, это только теория. Но вспомни слова младшей дочери Хирсоя. Она говорила, что видела демона. Он забрал ее сестру с собой, в параллельный мир. Был открыт портал, и он до сих пор в твоем доме. Вопрос только, когда он откроется.

– Бывает, что люди безвозвратно исчезают, но это еще не означает, что в этом замешаны сверхъестественные силы. Иногда люди находятся, но ничего не могут вспомнить.

– Я не знаю, Майкл. Но там определенно опасно. Не хочешь же ты это проверять на себе? Скажи, что нет!

– Хочешь со мной туда? Я покажу дом изнутри. Он довольно мил.

– Что? Нет, конечно! Даже не думай об этом, я туда ни ногой!

– Почему? – удивляюсь я. – Я могу тебя переубедить.

– Прости, но я тебя почти не знаю!

– Но ты же была там однажды. Что тобой двигало? Интерес, любопытство, жажда приключений? Не страх ведь?

– Я просто хотела увидеть дом собственными глазами. Понять, так ли черт страшен, как его малюют.

– Как же я там, по-твоему, живу?

– Не знаю, Майкл. Вот поэтому я и беспокоюсь о тебе. Ты сам не знаешь, что происходит, ведешь себя, словно слепой котенок. Но, поверь, быть в неведении или делать вид, что ничего не происходит, не значит жить в безопасности.

– Наверное, по-другому скучно. Все-таки подумай еще раз над моим предложением.

Мира сверкает хризолитовыми глазами. Я вижу, как она злится. Что со мной? Что я выпил, сок ли это был?!

– Теперь твоя очередь, Майкл! Расскажи о своих приключениях. Мне же теперь надо разговаривать с людьми о тебе. Когда нам ждать копов и…

– Прекрати! Совсем не смешно, – меня передергивает еще минут пять после того, как я услышал историю особняка, и начинает выворачивать наизнанку от одной мысли, что нечто подобное может произойти и со мной.

– Ты сам хотел это услышать. И ты свое узнал. Так теперь, будь добр, удовлетвори любопытство скромной девушки.

Я смотрю на Миру, как еще не смотрел ни на одну женщину в своей жизни. Не знаю, что она может прочесть на моем лице, но Мира изо всех сил старается как можно реже поднимать глаза. Она разглядывает поверхность деревянного стола, то и дело косится на стеклянную дверь кафе за моей спиной.

– Как тебе сказать, – вяло начинаю я. – Один раз я отчетливо слышал шаги на втором этаже, когда ужинал на кухне. Это было удивительно, ведь в доме никого, кроме меня, нет. Странно, правда!