– А то что, разобьешь мне лицо? – злобно спрашивает Стив. – Где Мира, она с тобой?

– Нет, конечно. Она у себя дома. Где же ей еще быть, по-твоему?

– Стой, где стоишь, – нервно вопит он. – А… кого… ты там запер? А?

Я тревожно поглядываю на дверь.

– Как тебе объяснить. Там ходит чудовище, и оно сейчас ищет выход наружу. Если оно найдет нас, то уже ничто не поможет. Надо уходить…

Я знал, что услышу хохот, и не ошибся.

– И еще меня здесь все считают больным на голову. А на самом деле это ты чокнутый! Вот беда! Как убедить теперь в этом Миру, если произойдет несчастный случай? Как считаешь, долго она станет горевать?

Я остаюсь бесстрастен к его болтовне.

– И каково это? Спать с женщиной, которая тебе не принадлежит! – изо рта, перекошенного ненавистью и злобой, во все стороны разлетаются брызги. – Ты знал, знал, что так будет. Ты специально испытывал меня, чтобы позлить. Ну что, теперь получишь порцию свинца в сердце!

В этот момент я осознаю, насколько плачевно мое положение. Ствол! Когти! Меня непременно сейчас что-то убьет.

– Спускайся! – приказывает он мне. В его глазах все сильнее разгорается злорадный огонь мстительного превосходства.

Я повинуюсь его желанию. Психопат тем временем продолжает целиться мне в грудь.

– Я только что слышал лай собаки, которую, по-видимому, ты потерял, – говорю я.

– Почему ты считаешь, что это именно я сделал, выродок? – бросает он в сердцах.

– Потому что твой отец на такое не способен, Стив, а ты даже очень, если всю сознательную жизнь не в состоянии очаровать девушку, которую любишь. Не обижайся. Ты признал сейчас, в эту секунду, свое поражение, и вот ты здесь. Слабость всегда рождает ненависть. И лучший способ, по-твоему, избавиться от меня. И что потом? Ты думаешь, Мира захочет впускать в свою жизнь убийцу – человека, способного на жестокость?

– Стой, где стоишь, не подходи, а то выстрелю, – цедит психопат. Его зрачки расширяются еще больше, глаза очень быстро бегают в стороны, но это не мешает ему целиться точно в меня. – К черту пса… к черту тебя и всех… к черту.

– Расслабься, Стив, опусти оружие, и мы спокойно поговорим, но не здесь, а там, далеко за воротами.

– От кого удирал? Кого ты там запер? Отвечай, – рявкает парень.

– Лучше тебе не знать, – хладнокровно отвечаю я, стиснув зубы.

Я с опаской поглядываю на дом – пытаюсь проверить тыл: необходимо знать, что происходит позади, это очень важно.

– Ты был у нее, – я подумал, парень сейчас расплачется. – Моя малышка Мира нуждается во мне, а ты пришел и все испортил, ты забрал ее у меня…

Он прислоняет ствол к виску, горько вздыхает и вновь направляет пистолет на меня.

– Ты не в себе, Стив, не делай глупостей. Надо скорее уезжать. Это место опасно. Выслушай меня… Здесь обитает монстр, огромный, и он ищет сюда путь, с каждой потерянной секундой мы увеличиваем шансы погибнуть или, того хуже, исчезнуть, как предыдущие хозяева.

– Только послушайте его! – нервно восклицает Стив, ненадолго опуская револьвер, чтобы затекшая рука отдохнула. – Я всегда верил, что ты сумасшедший. Разве нормальный человек способен жить одиноко в лесу?

Лай пса Риза становится ближе. Только на этот раз эти звуки меня сильно напрягают, все тело покрывается мурашками, я нутром чую надвигающуюся беду. За спиной Стива видна синяя «импала», она стоит прямо в воротах, дверь со стороны водителя открыта. Сам Риз заметно бледнеет и все больше косится на сад, прислушивается к шорохам.

– Может, ты ученый и намутил тут какой-нибудь эксперимент, ну, типа, неудавшийся? Сидишь под прикрытием… Постойте, как я раньше не догадался? Может, Мира у тебя? Ты наверняка ее сюда в багажнике привез. А ну, отворяй дверь или мозги вышибу.

Я не остаюсь равнодушным к подобным заключениям:

– Я рад, что у тебя все в порядке с фантазией, только боюсь расстроить твою тонкую душевную натуру, Шерлок Холмс.

Палец у сумасшедшего Стива слетает с курка, раздается оглушительный выстрел. Пуля вонзается в песок рядом с моим ботинком. Я моргнуть не успеваю, как рядом с ногой на полметра поднимается облако из кусочков травы и мелких камней.

– Ух ты. Чуть не попал, – радуется стрелок.

– Ты рад? Ты конченый псих, неспособный завоевать сердце девушки честным путем! Выбрал самое легкое и доступное.

– А ты с ней был честен, когда плотоядно разглядывал ее? Наверное, ни о чем другом и думать не мог, – интересуется Стив. – Верно я говорю?! Так вот, учти, теперь ни с одной земной женщиной ты не будешь спать, потому что я прострелю тебе яйца…

От браслета начинает исходить свет, мерцающий при соприкосновении с воздухом: чистый, насыщенный индиго возле выпуклого шара, бледно-голубой, рассеивающийся по краям – кричит, взывает к благоразумию.

– Оно здесь… рядом. Мы опоздали, – я поднимаю глаза на Стива. Тот с любопытством разглядывает браслет, но ничего не предпринимает, не осознает надвигающейся беды.

– Что это такое на твоей руке? – это последнее, что он произносит.

Я решаюсь подойти к нему, мне страшно, но я не могу не действовать. Это либо спасет нас, либо погубит, но другого шанса больше нет.

– Надо уходить, сейчас же, – кричу я остолбеневшему Стиву, но он стоит с опущенной головой и что-то внимательно разглядывает на земле, под ногами.

Он с ужасом разглядывает появившуюся рядом тень. Огромную тень существа, которого еще несколько секунд назад попросту не было, а потом оно внезапно материализовалось из мертвенно-бледного морока, оживший кошмар, глядящий на меня сквозь глубокую темноту кокона.

– Стив, брось мне оружие, – истошно воплю я. В ответ он поднимает глаза, полные отчаяния и дикого страха. – Скорее, я отвлеку его на себя…

Все складывается плохо, можно сказать, чересчур скверно. Но я не собирался жертвовать собой ради того, кто еще несколько минут назад грозил отправить меня к праотцам. Он не бросил мне револьвер, и мне ничего не оставалось, как бежать к деревьям под душераздирающие вопли Стива, в поднявшийся высоко от земли туман, умоляя браслет найти мне спасительное укрытие.

Я иду по каменной дорожке среди уснувших дубов и лиственниц, ступаю по отпечаткам человеческих стоп, их голубое приглушенное сияние впечатляет и удивляет, но у меня нет времени на то, чтобы остановиться и рассмотреть их получше.

Следы выводят меня из тумана к амбару, я двигаюсь вдоль деревянной стены, за углом которой скрывается вход в помещение ниже амбара. Семь широких каменных ступеней ведут в погреб. Он закрыт тяжелой кованой дверью с висящим на ручке замком.

Браслет лихорадочно искрится фейерверком синих, зеленых, красных, фиолетовых сполохов. Такого я еще не видел и не могу с уверенностью сказать, что это хороший знак.

Я спускаюсь; замок проржавел, но чудом остался висеть, так что ничто не помешало мне попасть внутрь этого подвала. Стены снаружи и внутри отштукатурены, низ кардинально отличается от деревянной постройки сверху. Я и не знал об этом нижнем ярусе. Теперь понятно, отчего дерево так стремительно разрушается. Внутри сыро и темно, в нос врезаются запахи плесени и гниения. Где-то на бетонный пол падает вода.

Я сразу баррикадирую за собой вход всем, что попадается под руку: это деревянные ящики и стулья, несколько бочек. Главное – немного задержать противника, а там будь что будет. Я вскидываю руку с браслетом, используя его свет как фонарь.

Стены испещрены трещинами, кое-где штукатурка отвалилась кусками. Помещение достаточно вместительное, поэтому в него запихали все, что только можно. По стенам до невысокого потолка грудами навалена старая мебель из спален, поломанные столы и двуногие стулья. Я насчитал здесь двадцать два столовых прибора, из них половина из чистого серебра, все валяется на полу и грохочет прямо под подошвами. На противоположной стене, напротив прохода, в потолке, покрытом каплями и темными трещинами, виднеется квадратный люк.

К нему прислонена деревянная лестница.