С рассветом Доминик выпрыгнул из дома, завел «опель» и сорвался с места, оглушив тихий спящий район свистом шин. Пришлось почти час дожидаться, когда откроются магазинчики и мелкие кафешки. Разделавшись с завтраком и закупив в дорогу еды и питья, он отправился на работу. Доминик хотел сделать дела незаметно, но в просторном светлом коридоре, застеленном коричневым ковром, повстречал Эвена. Тот с задумчивым выражением на лице нес кучу папок и черный кожаный портфель. Эвен иногда брал работу на дом и с утра выглядел весьма озабоченным и уставшим.
Увидев Доминика, он оживился, в его глазах загорелись интерес и азарт, сверкнула белизной зубов улыбка.
– Ты сегодня раньше, чем обычно, Доминик. Уже куда-то спешишь?
– Распечатал заявление, – на бегу ответил тот.
– Ты увольняешься?
– Попробую договориться по-хорошему. Беру отгулы за свой счет.
– Удачи, – раздался голос Эвена далеко позади.
– Не помешает, – крикнул Доминик в ответ.
В зеркале заднего вида его «опеля» мелькали высокие блестящие здания.
Когда он получил согласие босса и увидел на своем заявлении заветную печать с подписью, его охватило удовлетворение. Он позвонил Крис, вернул связку звенящих ключей и умчался из Торонто. Началось путешествие в мир Майка: далекий, недосягаемый, но однозначно желанный.
Скоро он привык к сельским видам за окном, проникся живописными лугами и безлюдными дорогами. Леса кружились в зеркалах, мелькали овраги и склоны, холмы и даже небольшие горы вдалеке. Ветер выл, катал по земле горы листьев и веток – эти обрывки осени и увядшие отголоски ушедшего лета.
По радио играла музыка группы Imagine Dragons. Доминик хорошо распланировал маршрут и точно знал, где, когда и на сколько остановиться, чтобы поесть, размяться и отдохнуть. Четыре раза он съезжал на обочину, а потом ехал дальше. Он все еще не позвонил брату, но, может, и к лучшему! Можно сделать это чуть позже, когда он соберет мозги в кучу и обретет необходимую решительность.
«Третье ноября: наступил такой долгожданный умиротворенный вечер, а за окном опять накрапывает дождь. Лучше посидеть дома в тепле и не высовываться на улицу», – звучал в динамике женский голос, потом заиграла проникновенная лирическая классика неизвестного автора – вариации фортепиано, флейты и скрипки.
Он снял номер в придорожном мотеле и уснул крепким сном до утра.
За завтраком посмотрел почту и чуть не поперхнулся сэндвичем с тунцом и хрустящими листьями салата. Позапрошлой ночью, сразу после того, как он внимательно прочел письмо брата и захлопнул крышку ноутбука, от Майка пришло еще одно письмо. Глаза жадно впились в текст, и Доминик сразу позабыл о еде и крепком ароматном кофе.
«Привет, Доминик. Мне больно видеть твое равнодушие. Что-то изменилось, не только в тебе, но и во мне. Я почувствовал перемену, испытал некоторый ужас в особняке.
Представляешь, мне чудом удалось спастись от лап медведя – благодаря волкам. С одним я прекрасно подружился. Даже придумал ему имя – Джек.
С приветом из прошлого. Помнишь, мы придумывали имя нашему неродившемуся брату, и тогда остановились на этом. Знаю, что помнишь…
Я знаю, что не твоя супруга разделяла нас, а твое собственное желание. Больно, когда нас стараются переделать, сломать, ведь не для того мы ищем близких людей, не для того…
Я пытаюсь проникнуться, слиться с домом, хотя это нереально. Я, больной на голову, сижу на лестнице, совсем один в лесу, с диким зверем, прислушиваюсь к звукам и шорохам. Ведь это обычное явление, оно же свойственно старым домам?! Боже, мне стыдно признаваться тебе, но я боюсь этого одиночества. Кажется, оно пожирает меня изнутри, переворачивает мои внутренности, сжимает их, пронизывает убийственным ледяным холодом.
Я стал нервным, иногда ощущаю на себе сверлящий взгляд, будто дом наблюдает за мной. Что-то терзает меня, беспокоит… Здесь есть что-то, чего я не вижу. Пойми меня правильно, Доминик, я не сошел с ума, прости…»
Доминика после этого письма охватило беспокойство за брата. Когда он вышел на улицу, к «опелю», то первым делом бросился к смартфону, который так и валялся на заднем сиденье, и позвонил Майку. Он наконец решился сделать то, что должен был сделать уже очень давно. Телефон Майка молчал.
Разгоняясь на ровном шоссе, Доминик прокручивал в голове обрывки этого оборванного письма. Майкл не дописал его, отправил быстро. Значит, его отвлекли обстоятельства.
Волк! Это животное засело в мыслях. Быть может, волк напал на него?
Это только догадки, предположения, но какие еще могут быть причины, оправдывающие это молчание?!
Закончились крутые повороты, и руль встал ровно. Доминику требовалось только едва подкручивать его, чтобы не улететь в овраг. Он быстро набрал номер Майка и долгих пять минут слушал гудки. С каждым протяжным гудком его сердце замирало в оцепенении. Он был абсолютно уверен, что дождется, и брат ответит на звонок, но этого так и не произошло.
В дороге начались непредвиденные приключения. Когда он выехал на открытую безлесную местность среди покрытых грязью равнин и полей, налетел ураганный ветер, и автомобиль наполовину вынесло на встречную полосу.
Мусор поднялся на метр от земли: листья, прутики, ветки, уснувшие мухи – все вертелось и кружилось в водовороте, который невидимая сила подбросила ввысь и со всей дури швырнула в лобовое стекло. Надо сбросить скорость, иначе…
И тут раздался взрыв. Пальцы разжались, руль неожиданно вырвался из рук. Удар произошел, судя по ощущениям, под капотом, с левой стороны. Колеса вихляли на влажном асфальте, порывы ветра подталкивали «опель» в кювет.
Он долго тормозил, пока не выровнял машину. «Опель» неестественно скосило влево.
– Вот блин! – выругался Доминик, когда увидел разорванную шину.
Тяжелые капли били его по щекам, и он прикрывал голову рукой.
Погода словно пришла в злобное помешательство. Тучи стягивало в плотный водоворот за высокими горами. Серые облака, бегущие по небу, сливаясь друг с другом, мгновенно темнели. Все это настораживало и нервировало. Доминик сейчас готов был поклясться, что наблюдает зарождение смертельно опасного урагана.
На равнине, продуваемой со всех сторон, ему за три часа не встретилось ни одной машины. Нужно поменять колесо на запасное. Но сколько он здесь пробудет и куда направится ветряная воронка?
Он принялся за дело. Ветер хлестал по спине, дождь как будто обезумел, серый день за несколько жалких минут превратился в сумерки. А позади разворачивался огромный неуправляемый водоворот. Доминик поторапливал себя, но старался работать спокойно, не оборачиваясь. Если пока не снесло, значит, есть надежда, что все обойдется.
Он плашмя уложил колесо с разорванной шиной в нишу багажного отделения, опустил домкрат и только сейчас посмотрел назад. Вихрь хватал в свои объятия все, что попадалось ему на пути, абсолютно все, что можно было унести, сломать или вырвать из земли, а то и взять вместе с ней. Траву на земляных островках жестоко косило, воздух, казалось, темнел и сгущался вдали, за полем, принимая вид смерча!
Его лицо посерело. Доминик охнул и быстро завел «опель». Когда он подъезжал к сплошной высокой стене елового леса, то слышал, как ветер царапает двери и лижет стекла, как пластик прогибается под его напором и мощными ударами, ревет и стонет.
Руль под вспотевшими ладонями дребезжал, но он видел черную воронку, уходящую на северо-восток. Доминик уже долго ехал и начал уставать за рулем, но боялся, что ураган сменит направление и двинется в обратную сторону, к нему, поэтому пять часов без остановки мчался сквозь лес.
Наконец он съехал по бетону на обочину, рядом с которой виднелась зыбучая колея. По ней меньше недели назад могли ездить лесорубы на тракторах и спецмашинах, вывозя из непролазных лесов ценную древесину. Прямо в машине провалился в неспокойный сон. Он часто просыпался, а когда в полночь дождь окончился, то следующие пару часов прислушивался к звукам, доносившимся из леса: то сова недалеко ухнет на самой высокой ветке, то совсем близко пробежит маленький хищный зверь, сверкнув в темноте глазками. Не дожидаясь рассвета, он двинулся в путь. Было утро пятого ноября.