Однако я недалеко продвигаюсь в своих исследованиях. Во время коротких вылазок я отхожу от плантаций ягод на расстояние нескольких сотен метров. Возвращение никогда не вызывает проблем. Я ставлю на стенах крестик темным соком ягод и точно знаю, где я уже был, а где оказался впервые. Я видел затопленные туннели, покато уходящие вниз массивными ступенями. Обычно такие туннели освещались хуже всего, и вода в них казалась разлитыми чернилами. Когда я впервые расхрабрился и попытался сойти с нижней ступени в воду, послышался плеск, и по поверхности стали расходиться круги.

Если воду что-то тревожит, значит, в ней может обитать что-то опасное. Наверняка… Проверять я не стану. Моя цель – отыскать выход, а не бросаться с головой в омут. Хотя, не скрою, вода меня невероятно притягивала. Чувствуя тревогу, я сразу поворачиваю назад, иногда настороженность заставляет меня останавливаться, долго смотреть на затопленный туннель, ожидая, что кто-то сейчас выпрыгнет из-под толщи воды и погонится за мной.

Браслет все чаще отвечает мыслям: то подсвечивает мои следы и помогает срезать путь, то открывает запертые двери. Возвращаться в пещеру я пока не решаюсь. Боюсь оставить единственный источник пищи.

Иногда я не доверяю браслету и не иду по следам, но в этом случае неминуемо начинаю блуждать по туннелям. Наконец, я понимаю, что мешаю сам себе! Почему бы мне просто не пользоваться помощью, которую дает этот браслет?

Я думаю о том, чтобы набрать ягод в карманы куртки, но они настолько сочные, что уже через минуту превратятся в месиво. Так что я смогу взять в свободную ладонь с собой буквально парочку, на другой руке у меня будет надет достаточно тяжелый браслет. Истощение мне не грозило, а вот помешательство из сегодняшнего списка дел не исключено.

Я возвращаюсь знакомым путем, через зал с величественным видом на бескрайний океан, где мне посчастливилось обмануть злобное создание. Вдруг я словно прирастаю к полу, вспоминая несколько страшных мгновений: тогда я и сам чуть не спрыгнул в ловушку, чуть не спрятался в черной бездне, едва выдерживая близкий взгляд черных глаз.

«Скоро все закончится, – успокаиваю я себя. – Настало время покинуть подземелье…»

По дороге я кладу в рот мягкую ягоду и вытираю вспотевшую ладонь о брюки. Через час сижу на кровати в одной из комнат. Жаль, здесь совсем нет окон, выходящих на океан. Вид прекрасный и одновременно жуткий, но зато было бы на что посмотреть. Обстановка комнат давно раздражает меня, особенно этот вечный гул у изголовья кроватей.

По-моему, начинаются мои худшие часы в этом лабиринте. Я не люблю преувеличивать и не люблю после безопасных кают выбираться на открытое пространство, где невозможно спрятаться от чужих глаз и ушей. Я знаю, слышу, что за закрытой дверью кто-то стоит. За ней только что замер характерный стук шагов. Я помню, как такое уже было со мной, тогда тоже кто-то таился рядом. И я помню, к чему это привело, – к встрече с Тварью.

Сердце в висках грохочет, как молот о наковальню, кровь бурлит, по спине мчится табун мурашек. Я выронил из ладони ягоду. Она была последней. Но я, даже не заметив этого, наступил на нее.

Я слышал шаги совсем рядом, не больше метра от моей комнаты-убежища.

Но если этот преследователь из числа выживших, ему ничто не мешает войти ко мне или воспользоваться запасным вариантом – браслетом. Он-то уж точно не подведет.

Но ничего не происходит. Я сижу, погруженный в безмолвие. После долгого затишья на цыпочках крадусь к двухметровым плитам, глажу двумя пальцами пластину, чтобы отпереть дверь. Голова моя не сразу показывается снаружи. Прежде чем полностью выйти из-за угла, я внимательно смотрю во все стороны.

Ни души!

Сосредоточиваюсь на ритмичном сердцебиении, встряхиваю головой и протягиваю руку с браслетом вперед, приказывая показать мне дорогу к лазу.

Я уже не думаю о том, как при непредвиденных обстоятельствах вернусь в убежище. Если меня застанут врасплох, а в этом я уже не сомневаюсь, путь назад для меня навсегда закрыт. В глубине подземелий – только смерть, а то, ради чего я спускался вниз, давно висит на правом запястье.

Я удивился, когда благополучно пришел к перекрестку восьми тоннелей с парящим между потолком и полом поездом. Я ощущаю себя слепым котенком в бесконечном мраке. В этом нет ни прелести, ни забавы – только разочарование.

Прямо позади меня раздается приглушенный звук. Что-то мне подсказывает, что моим страданиям сейчас настанет конец. Вариантов не так много. Жалею только о том, что не уберег Миру от Твари. Она не должна была ее коснуться, навредить ей. В том, что это случилось, виноват я и только я!

Начинаю задыхаться под завесой клубящегося черного тумана и вижу: в одном из выходов стоит фигура, но не твари, а человеческая!

Если мне все-таки посчастливиться вырваться из плена чужой планеты, я никогда не перестану вздрагивать от собственной тени. И иногда заплетаться в собственных ногах, когда захочу обернуться, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за мной кто-нибудь из темноты.

Передо мной стоял самый обычный представитель человеческого рода.

Высокий мужчина крепкого телосложения в странном обтягивающем черно-серебристом костюме, совсем как у водолаза. Лицо он скрывал за толстой металлической маской с прямоугольной створкой для глаз, подмигивающей раз в три секунды рассеянным голубым светом. Чудо-шлем был великолепно подогнан под форму черепа и ничем не напоминал те огромные прозрачные шары, что обычно одевают наши космонавты. Наверняка неудобные, но выбирать им не приходится.

На атлетическом теле пришельца был двухцветный комбинезон, немного потертый и даже порванный на внешней стороне правого бедра и слева, под ребрами. Почти по всей его поверхности вились те же проводки, что я видел у изголовья кроватей, подведенные к центральному компьютеру. Проводки тянулись по могучим плечам к шлему, а некоторые – по внутренней стороне локтя к браслету на запястье.

Мое лицо побелело, как полотно, сердце ушло в пятки. На руке человека такой же браслет, как у меня, и шар на нем пульсирует светом, повторяя сигнал на шлеме. Захватывающий и непонятый танец синих огней.

Я с трудом заставляю себя заговорить с незнакомцем, хотя сам давно незаметно осматриваюсь в поисках путей отступления:

– Ты местный или с Земли, как я? – глупый вопрос. Можно подумать, по его экипировке неясно.

Его ответ я не могу разобрать, точнее, перевести ни на один человеческий язык. Он говорит басом то короткими, отрывистыми словами, то длинными, плавными. Его язык режет и одновременно ласкает слух, но, к сожалению, я не понимаю, о чем он говорит.

– Я безоружен, – тут я опрометчиво приближаюсь к тому, кто, я вижу, полон недоверия и осторожности. Одно меня неслыханно радует: он не собирается нападать. Если бы хотел, давно сделал бы это – незаметно. Я останавливаюсь. – Я хочу выбраться наверх. Наружу, ты понимаешь меня?

В ответ тишина.

– Я должен найти выход наверх, – я направляю палец в потолок. – Наверх, ты понимаешь?

Кажется, он начинает понимать меня. Незнакомец едва заметно мотает головой, потом указывает пальцем в перчатке на двухметровый проход в западный туннель. Я не помню, чтобы вообще по нему ходил, они ведь все одинаковые, ну, почти все.

– Благодарю. Ты ведь понимаешь меня, верно?

Кивает головой.

– Ты здесь совсем один! Что здесь случилось? – только я начинаю налаживать межпланетные контакты, как за его спиной снова показывается это существо. Вот же назойливое! Сколько вас еще здесь бродит? Или это только моя личная тень?

Пока я вытаращиваю глаза, готовясь к драке – благо опыт за плечами имеется, – «водолаз» в шлеме с ослепляющей вспышкой растворяется в воздухе.

Деваться некуда. Направление парень мне подсказал, я думаю, это самый короткий путь – по крайней мере, мне хочется в это верить. Я давно зол, так что пусть теперь попрыгает и побегает за мной, если угонится.