- В том-то и дело, - задумчиво сказал Костя. - Очень много трупов и на первый взгляд - никакого криминала. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, тебе не кажется?

- Когда кажется, надо креститься, - не лишком остроумно отпарировала я. - Сейчас приедут мальчики с чемоданом этой самой Юлии, обсудишь все с ними. Трупов действительно многовато. Но в тех книгах, которые я перевожу, их ещё больше. То есть буквально по трупу на один авторский лист. Иногда даже по два.

- Я, кстати, хотел тебя спросить, - вдруг оживился Костя, - а правда, то ты сама детективы пишешь?

- Правда, - со скромной гордостью отозвалась я. - И не только пишу, но даже печатаюсь. Причем как бы за деньги.

- Почему - как бы?

- Потому, что деньгами это можно назвать с большой натяжкой. То есть никто не спорит: то долларов - они сто долларов и есть. Но за полноценную книжку маловато получается.

- Это что, всем так платят? - изумился Костя. - Во всех издательствах.

- Похоже на то, - пожала я плечами. - Два издательства я попробовала именно с таким результатом. Сейчас посмотрим, что будет в третьем. Но лично мне известен только один автор, которому действительно платят по две-три тысячи долларов за книгу. Есть у нас такой Похлебкин, пишет о вкусной и здоровой пище. О не совсем здоровой - тоже. Но с этим шутки плохи, он всех издателей в кулаке только так держит.

- Держал, - коротко ответил Костя.

- То есть как - держал?

- Убили. Зарезали в собственной квартире несколько дней тому назад. Двери открыл сам, то есть знал - кому открывает. Кстати, тревогу подняли как раз издатели: он должен был приехать за гонораром и не приехал. Они и забеспокоились...

- Удивительное - рядом, - покачала я головой. - Обычно авторы за ними бегают, умоляют заплатить, а тут вдруг такая чуткость. Ты не думаешь, что они сами и...

- Думаю. И не только я. Но доказать ничего невозможно. Так что радуйся: тебя убивать не придут. Не за что.

- У нас, между прочим, и за сто долларов вполне могут грохнуть, вздохнула я. - Могут и вообще просто так. Все-таки лучше быть богатым и здоровым...

- Богатые тоже плачут, - философски заметил Костя. - Я на них насмотрелся, точно знаю.

Н-да, и так плохо, и так - нехорошо. Не знаю, насколько лучше нам сейчас стало жить, но веселее - это уж точно. Загадочная русская душа помноженная на столь же неисповедимое русское "авось" и невероятно распространенный пофигизм, дает такие результаты, что лучше об этом просто не думать. Только тогда сохраняется призрачный шанс уберечь психику от непоправимой травмы. Хотя - как бы тоже не гарантия.

Андрей с Павлом выглядели ничуть не более жизнерадостными, чем Костя, а когда он вкратце пересказал им то, что я уже слышала, и вовсе загрустили. Последнюю надежду они возлагали на чемодан, который забрали из камеры хранения. Открыть его там, прямо на месте, они не могли не только потому, что стеснялись окружающих, а ещё и потому, что чемодан был заперт. Теперь же, когда выяснилось, что хозяйка чемодана вроде бы жива и здорова, дело представлялось и вовсе неэтичным. Ну, скажем так - сомнительным.

Я оставила мужчин в комнате осмысливать проблему, а сама отправилась на кухню выполнять святые женские обязанности: готовить пищу. Разумеется, с куда большим удовольствием я бы примкнула к процессу осмысливания, но меня скорее всего неправильно бы поняли. Утешением могло служить лишь то, что мне всегда лучше думается отнюдь не в позе Роденовского мыслителя, а, так сказать, в процессе, причем процесс может быть самым разным: мытье пол или посуды, глажение, та же готовка. Так что я принялась чистить картошку и думать. Благо, пищи для размышлений было предостаточно.

Если Юлия жива и здорова, более того - благополучно вышла замуж не далее как несколько часов тому назад, то почему её чемодан так и остался в камере хранения? Более того, зачем он вообще там оказался, то есть зачем Императрица приказала Ольге чемодан выкинуть? Возможно, конечно, Юлия в лице вдовы-миллионерши обрела надежную покровительницу и в старых тряпках не нуждалась. Тогда теоретически Императрица могла отдать соответствующий приказ. Но... зачем было менять всю прислугу в доме, включая охрану? И почему Юлия не позвонила Галке, чтобы сообщить о благоприятных переменах в своей жизни? Назовите меня сумасшедшей, но я, в принципе, могла поверить и в совпадение со сменой обслуги, и в забывчивость Юлии, но в эту картинку никак не влезало странное поведение кота Марса. К тому же я склонна была доверять Алине больше, чем даже каким-то хотя и нелепым, но очевидным фактам.

Если загадочный Музыкант - поклонник (или любовник?) Императрицы, то Юлия тут вообще не при чем. То есть была бы при чем, если бы миллионерше понадобилось заморочить голову богатому поклоннику, Костиному шефу, и выдать своего хахаля за чужого мужа. Логично? Очень, только богатый поклонник умер аккурат накануне и весь этот камуфляж уже никому не нужен.

Если застрелили действительно того, кого хотели, то есть начальника охраны Императрицы, то для этого должны быть свои причины. И его осведомленность относительно истиной картины смерти хозяина тут не при чем: пикантно, но не криминал. Скорее всего, он знал что-то гораздо более важное, причем этим знанием с кем-то неосторожно поделился. Или даже не поделился, а просто намекнул на свою информированность. И тут же получил пулю в лоб, причем постановка этого спектакля была достаточно громоздкой и дорогостоящей. Возникает уже два вопроса: почему и зачем? Что такое знал злополучный охранник и почему его нельзя было убить просто, по-человечески, без театральных эффектов?

Ну, на несчастную Ольгу действительно рухнула автобусная остановка тут все чисто, не подкопаешься, хотя и абсолютно неправдоподобно. Но ведь и её кто-то хотел убрать, спасла её лишь лирическая дружба с рядовым охранником, который, по-видимому, тоже пострадал во всей этой истории. В общем, с какой стороны ни подойди - концы найти невозможно. Единственное, что можно проверить, это гипотезу о забывчивости Юлии. Если в анамнезе у девушки имелись ранний склероз или обыкновенное разгильдяйство, то хоть что-то получит нормальное обоснование.

Я взяла телефон и набрала номер Галки. Как и я, она - человек свободной профессии, так что вероятность застать её дома в конце рабочего дня составляла примерно пятьдесят процентов. И на сей раз мне повезло, поскольку именно в этот процент я и попала.

- Слушай, - выпалила я вместо приветствия, когда Галка сняла трубку, а могла твоя Юлия просто забыть тебе позвонить и предупредить, что у неё изменились планы?

- Исключено! - безапелляционно отрезала Галка. - Юля порядочна и пунктуальна до маниакальности, она предупреждала даже в том случае, если опаздывала на пятнадцать минут.

- А если бы она вдруг влюбилась?

- Ты спятила? - ответила Галка вопросом на вопрос.

- Трудно сказать. А ты случайно не знаешь, что было у неё в чемодане? Что она взяла с собой в Уральск.

- Знаю, причем не случайно. Я помогала ей собираться. Кое-что свое дала, у неё было очень мало вещей.

- Что именно было в чемодане?

Надо отдать должное Галине: она не стала занудно расспрашивать, зачем мне понадобилась опись Юлиных вещей, а подробно все перечислила. Настолько подробно, что мне пришлось взять карандаш и записывать: запомнить это не было ни малейшей возможности, особенно если учесть, что Галка не просто называла вещь, но и давала её подробное описание, включая цвет пуговиц и фасон, простите, бюстгальтера. Описала она и то, что было надето непосредственно на Юлии в день отъезда.

- Я так думаю, что ты допрашиваешь меня не из чистого любопытства, закончила она. - Есть какие-то новости?

- Как только будут, сообщу, - ответила я, не рискуя раскрывать сразу все карты. - Это Андрей просил меня узнать о чемодане.

- Ах, Андрей! - произнесла Галка таким тоном, как если бы ей совершенно все сразу стало ясно. - Если понадобится что-то ещё - звони. В ближайшие дни мы с Тарасовым в Москве.