- То есть нужно просто набрать "02"? - поинтересовалась я.

- В экстремальной ситуации - да. Но поймите, пока звонок пойдет на центральный пульт, пока его оттуда передадут нам, время может быть безнадежно потеряно. Последнее время по квартирам, я точно знаю, ходят участковые, представляются, оставляют карточки со своей фамилией и номерами телефонов...

Я вспомнила визит двух милиционеров и поежилась. Не приведи Бог ещё раз оказаться в такой ситуации. Тут никакое чувство юмора не спасет. Я конспективно изложила сюжет своему собеседнику. Мой рассказ о том, как меня заподозрили в соучастии в квартирных кражах, развеселил его невероятно, и он обещал при случае выдать мне удостоверение "добровольного помощника милиции". Спасибо, конечно. К такому удостоверению хорошо бы ещё добавить значок "Стукач-общественник". Но это соображение я благоразумно оставила при себе, помня про специфическое милицейское чувство юмора.

В общем, мы беседовали около часу и расстались почти по-приятельски. Я пообещала Федору Владимировичу книгу с нормальными страницами и дарственной надписью, а он посулил без перебоев снабжать меня криминальной хроникой. На том собеседование закончилось и я выкатилась в коридор, где Андрей мужественно дожидался меня, изучая поблекшие от времени плакаты.

- Отпустили? - поинтересовался он, с облегчением отрываясь от своего занятия.

- На поруки, - хмыкнула я. - И то только потому, что у начальника в столе лежит моя книга.

- Что-что? - изумился Андрей.

По-видимому, представление о том, кто может интересоваться такой литературой, у нас с ним совпадали.

- Конфискат, - щегольнула я новообретенным термином. - Тара для валюты.

- Скоро твои книги будут цениться на вес золота, - щедро пообещал мой друг. - Но вообще-то это - твое вечное везение. Очередной белый рояль в кустах.

- Что же делать? - пожала я плечами. - Постараюсь нести свой крест достойно. А теперь пошли на рынок.

- Пошли, - покладисто согласился Андрей. - А о чем вы там вообще шептались?

- О своем, о девичьем, - удовлетворила я его любопытство. - Я вот подумала, что критиковать милицию сейчас модно, как никогда, этим только ленивый не занимается...

- Чем объяснишь? - заинтересовался Андрей новым поворотом разговора.

- Во-первых, тем, что безопасно: участковому некогда тратить время на защиту в суде своих "чести и достоинства", постовым милиционерам это вряд ли придет в голову, а оперативно-розыскным сотрудникам и следователям и без того хватает контактов с судами. Так что - гуляй, не хочу.

- Резонно. Но ты не прыгала от восторга, когда тебя заподозрили...

- Ладно, проехали, - отмахнулась я. - Между прочим, существует разумный принцип: "Критикуя, предлагай, предлагая - делай". Хочу посмотреть на какого-нибудь "критика" после того, как он хотя бы неделю походит в милицейской форме и будет выполнять все обязанности стражей порядка.

- Вставь эти свои размышлизмы в интервью, - посоветовал Андрей. Очень оригинально, милиционеры тебя на руках носить будут.

- А что, неправильно? - завелась я. - Мы же не требуем от медиков, чтобы никто из их пациентов не болел и не умирал, поскольку "для этого тут врачи и поставлены". Преступления - та же патология, они существуют в любом обществе, вне зависимости от уровня его развития и разница заключается лишь в их количестве и, если угодно, "уровне безнаказанности".

Андрей вытащил из кармана блокнот и ручку и сделал внимательное выражение лица.

- Как-как? Повторите, пожалуйста, для прессы. По буквам, если можно. Уровень - чего? Безнаказанности?

- Да ну тебя, - отмахнулась я. - Вечный балаган.

- У тебя научился, - невозмутимо отпарировал мой друг. - Так что нечего на зеркало пенять. Но в принципе мыслишь правильно. Только пафоса многовато. После отстоя пены придется требовать долива. Дело ещё в том, что в цивилизованном обществе к сотрудникам правоохранительных органов относятся с должным уважением, а в обществе... ну, не слишком цивилизованном так, как мы имеем несчастье наблюдать. И требовать после этого, чтобы к нам относились с уважением и где-то даже с нежностью, по меньшей мере наивно. Что сеем - то и жнем. Ладно, пошли. И закрой как следует сумку, уведут кошелек, будешь переживать, как в прошлый раз.

Что правда, то правда, кошелек у меня "уводят" где-то раз в квартал. Потому что думаю я на улице - да и в магазинах, если уж на то пошло, - о чем угодно, только не о карманниках. Верно говорят: когда глупый человек идет за покупками, весь базар радуется. А уж жулики так просто ликуют.

От всех напастей, правда, не застрахуешься. Кодовые замки, стальные двери и домофоны - штука, конечно, совершенно замечательная. Только давным-давно подмечено, что любые запоры эффективны прежде всего против честных людей. С теми же, кто плевать хотел на эти самые средства безопасности, и кражу, разбой, жульничество и прочие "увлекательные" мероприятия считают естественным способом заработать деньги, бороться собственными силами довольно сложно. Если вообще реально.

Нет, как хорошо все-таки быть миллионером! Или миллионершей - ещё лучше. Нанял охрану, и живи - радуйся. Никаких проблем, никаких походов на рынок с зажатым в руке кошельком, никаких неприятностей. Не в деньгах, вестимо, счастье, а в их количестве. Преступление - прямое следствие нищеты, ей-богу!

- Кто у нас завтра будет? - спросил Андрей, когда мы, навьюченные сумками и пакетами, отправились домой. - Я что-то запамятовал.

- Склероз вообще-то мой диагноз, - поддела я его. - А оказывается и ты им пользуешься.

- С кем поведешься, от того и лечишься, - шутя отбил подачу Андрей. В принципе, все болезни так или иначе заразны...

- Скрупулезно подмечено, - хмыкнула я. - Ладно, освежу твою память. Павел с Милочкой. Галка без Тарасова, он в командировке. Алина с кавалером, каким - не знаю, она их меняет чаще, чем я посудные полотенца...

- Раз в полгода, что ли? - с невинным видом осведомился Андрей.

- Примерно, - уклонилась я от дальнейшей пикировки. - Вроде бы никого не забыла. Вместе с нами семеро.

- Хоть посмотрю на эту твою Алину в нормальных условиях, - сказал Андрей. - А то только слышу о ней, а видел один раз на больничной койке в бинтах. Чем она там занимается, на кофейной гуще гадает?

- На картах Таро, - поправила я. - И не гадает, а занимается психоанализом. Почувствуй разницу.

- Не могу, - искренне признался Андрей. - Не чувствую никакой разницы. Что в лоб, что по лбу. А ты без чего-то эдакого существовать не можешь? С нормальными людьми тебе общаться скучно. Тебе обязательно нужно что-то нетрадиционное. Не преступник, так хотя бы жертва преступления под мистическим соусом...

Мы свалили покупки в холодильник и без сил распластались в креслах. В конце апреля природа очередной раз сошла с ума и выдала почти августовскую жару. По закону свинства, на майские праздники следовало ожидать морозов, причем синоптики этого оптимистического прогноза отнюдь не опровергали, а прямо-таки с садистским удовольствием подчеркивали. Несчастная Россия, даже погода в ней живет по своим собственным законам!

- Во сколько съезд гостей? - вяло поинтересовался Андрей.

- Званы к шести, - так же вяло отозвалась я. - К семи, надо полагать, соберутся. Слушай, будь другом, налей чего-нибудь попить.

Андрей со стоном поднялся и спросил для порядка:

- А что мне за это будет?

- Благодарность в приказе, - для порядка же ответила я. - И почетное право мыть посуду после ужина.

Вот уж последнее Андрею точно не грозило ни при какой погоде. Посуду мыть он не любит патологически и время от времени предлагает мне купить набор разовых тарелок и стаканов. На это, в свою очередь, не соглашаюсь я, потому что терпеть не могу все связанное с дешевыми забегаловками и очень люблю красиво сервированный стол.

Так что посуду всегда мою я, хотя на моего друга периодически накатывает другой бзик и он начинает настойчиво агитировать за покупку посудомоечной машины. Мне же мысль всадить в это дело около пятисот долларов кажется смешной и абсурдной: за подобную сумму я все вручную помою. Что и делаю.