- Убили? - равнодушно поинтересовалась я.

- Зачем же обязательно убили? - усмехнулся Андрей, по-турецки усаживаясь на тахте. - Умер магнат своей смертью в собственной, так сказать, постели. Среди наших, с позволения сказать, олигархов, такое тоже случается. Так что твоя любимая Императрица теперь - безутешная вдова, наследница и хозяйка с ума сойти какого состояния. При чем тут исчезнувшая Юлия?

Крыть было нечем. Действительно, нужно обладать очень буйной фантазией, чтобы представить себе миллионершу, замешанную в "мокрое дело". Да и пути их с Юлией ну никак не могли пересечься - не тот круг, не тот уровень общения. Разве что Императрицу потянуло на старое и она решила кем-то заменить погибшую Марианну... Нет, глупости! Юля - наша с Галкой ровесница, судя по всему, нормальная женщина, передача "Про это" такие сюжеты не берет.

- Ладно, - вздохнула я, - твоя взяла. Скорее всего, с Юлей произошел какой-то несчастный случай. Сколько в газетах пишут: шел человек по улице, зазевался, угодил в открытый люк, случайно обнаружили через два дня. А могли и не обнаружить. Вот пойду завтра в родное отделение милиции за новой порцией ужастиков, там мне ещё и не такое расскажут.

- И что тебя так тянет на криминал? - сокрушенно спросил Андрей. Занималась бы любовной литературой, милое дело. Плачут только от счастья, все герои - положительные...

- Это в смысле - лежат постоянно? - ехидно осведомилась я. - Ты хоть одну современную книгу про любовь читал, сентиментальный ты мой? Переводную, естественно, наши пока этим жанром не овладели.

- Почему? - поразился Андрей. - И почему герои постоянно лежат? Наташка, ты, по-моему, заговариваешься.

Я посмотрела на своего друга одновременно с жалостью и с завистью. С жалостью потому, что, судя по всему, целый пласт культурной жизни так и остался для него тайной за семью печатями. С завистью потому, что сама, к сожалению, прочитала "дамских романов" куда больше, чем следовало бы: как правильно кто-то заметил, эти произведения пишут для женщин с одной извилиной те женщины, у которых этих самых извилин - полторы. Ну, две, максимум.

- Отвечаю по пунктам. Во-первых, я не заговариваюсь, а веду среди тебя культурно-просветительную работу. Во-вторых, половину объема этих, с позволения сказать, романов, составляют постельные сцены с медико-анатомическими подробностями. В третьих, загадочной славянской душе с её тягой к прекрасному и возвышенному такие сугубо плотские восторги абсолютно чужды. В нашей стране секса нет. Хотя бы потому, что нет приличных слов, описывающих этот увлекательный процесс. Только матерные.

- Ну, это ты загнула! - развеселился Андрей. - Уж прямо-таки одни матерные? Быть того не может!

- Еще и не то может, - авторитетно сказала я. - Вспомни хоть одно приличное название.

Пока Андрей вспоминал, я успела заварить чай, налить нам по чашке и выкурить сигарету. Конечно, совесть у меня была не совсем чиста: я прекрасно знала, что задала любимому человеку непосильную задачу. Но пусть не лезет рассуждать о том, чего не знает. А дамские романы он не знает просто по определению, и слава богу! Каждому свое.

- Сдаюсь, - наконец сказал Андрей. - Думаю, тебе действительно лучше ограничиться криминальными сюжетами. Детективы любили, любят и будут любить.

- Заметь, это ты сказал, а не я. Хотя возражать не стану.

- И все-таки... Ну, не женское это дело!

- Обидеть художника может каждый, - вздохнула я, - дело нехитрое. Ладно, работать я сегодня уже не буду, устала. Чем займемся?

- Будем творчески отдыхать! - радостно заявил Андрей. - В кой веки раз и у тебя, и у меня свободное время. И еще, заметь, не вечер.

- А пойдем погуляем, - предложила я во внезапном приступе вдохновения. - Парк от нас в двух шагах, а твоя нога, по-моему, туда ещё не ступала. Подышим воздухом, отрешимся от будней... Слушай, гениальная идея! Там и поужинаем.

- В парке?

- Примерно. Там готовят отличный шашлык. Запах - нечеловеческий. Поедим, попьем пива, людей посмотрим, себя покажем. А?

Полчаса спустя мы шли по совсем недавно просохшим аллеям Царицынского парка, который действительно находится практически рядом с нашим домом. Наверное, именно поэтому мы в него выбираемся раз в год по большому обещанию, хотя могли бы дышать чистым кислородом хоть каждый день. Один из немногих уцелевших в черте Москвы зеленый уголок был когда-то частью необъятного поместья князей Кантемиров, богачей, меценатов, любимцев многих русских императоров, а ещё больше - императриц. В итоге - руины раскритикованного когда-то Екатериной дворца и каскад некогда великолепных прудов. Так проходит мирская слава...

Последнюю фразу я, забывшись, произнесла вслух, что вызвало законное любопытство у Андрея. Тем более, что перед этим мы минут десять вообще молчали, наслаждаясь прогулкой, а тут вдруг я выпалила достаточно помпезную фразу. Ни к селу, как говорится, ни к городу. Более того, почему-то мне захотелось произнести её на родном, с позволения сказать, языке, то-есть на латыни.

- Не понял, - естественно откликнулся Андрей. - Переведи.

Я перевела, но ясности в ситуацию это не внесло. Пришлось коротко посвятить друга в ход моих мыслей.

- Князья, говоришь? - изумился он. - Ну, надо же! А я думал, что соседняя станция метро названа вовсе даже в честь дивизии. Которая Кантемировская.

- Солнце мое, а в честь кого названа сама дивизия?

- Знаешь, никогда не задумывался. У нас ведь на слуху всегда две подмосковные дивизии были: Кантемировская и Дзержинского. Привыкли...

- Вот я и говорю: так проходит мирская слава. Уверена, лет через пятьдесят многие будут свято уверены в том, что вторая дивизия получила свое имя в честь какой-нибудь станции. Хотя, станцию уже давно переименовали в Лубянку... Слушай, объясни мне, бога ради, зачем нужны все эти бесконечные переименования? Ладно, с Железным Феликсом более или менее понятно. Но Пушкин-то чем помешал? Антон Павлович Чехов чем не угодил? Герцен, наконец, в чем провинился?

- В том, что разбудил декабристов.

Я посмотрела на своего друга с огромным соболезнованием.

- Вот из-за таких, как ты, держава и развалилась. Бывший сотрудник государственной безопасности не знает, кто кого разбудил. У вас что, политпросвещения не было?

- Я что-нибудь напутал?

- Еще как! Переврал, между прочим, не абы кого, а самого дедушку Ленина. Тот же четко объяснил: декабристы разбудили Герцена. А уж он бабахнул в "Колокол", после чего из искры разгорелось пламя. Ты вообще-то в какой стране живешь?

- А шут его знает! - безмятежно отозвался Андрей. - Наверное, в стране чудес. В любом случае, жизнь дается нам один раз, и прожить её как-то надо.

- Н-да, живем, конечно, один раз, зато каждый день, - философски вздохнула я. - Пойдем, съедим шашлык. Воспользуемся одним из преимуществ новой экономической политики...

На берегу пруда было достаточно многолюдно, но отыскать свободный столик в только что открывшемся летнем кафе удалось практически сразу. Единственным минусом было то, что в непосредственной близости от этого столика расположилась какая-то уж очень развеселая компания, причем сугубо мужская. Ненормативная лексика давно и прочно вошла в обиход моих сограждан и соотечественников, но, по-моему, ею стали все-таки злоупотреблять. С моей, сугубо интеллигентской точки зрения, материться нужно редко, но метко. А когда краткое непочтительное обозначение особы женского рода на букву "б" употребляется через два слова на третье, общий эффект снижается, а информативность по-прежнему остается практически нулевой.

Андрей принес две тарелочки с шашлыком, пиво и, заметив мою брезгливую гримасу, принял её на счет продуктов питания.

- Ты же сама предложила шашлык, а теперь косоротишься...

- Я не тебе косорочусь. Меня лексика соседей нервирует.

Андрей прислушался и усмехнулся:

- А ты отрешись. Думай о вечном и светлом. И не усугубляй, за такое поведение сейчас даже пятнадцать суток не дадут.