Люба. Пускай дядюшка… (Опомнившись.) Пускай Владиміръ Александровичъ поселится у васъ…

Гардeевъ, (Живо.) Нeтъ, нeтъ, нeтъ.

Надежда Дмитріевна. Это невозможно.

Берестовъ. Невозможно, ни подъ какимъ видомъ.

Люба. Такъ вотъ какъ: полгода мы будемъ гостить у васъ, а полгода вы у насъ.

Берестовъ. Это пожалуй.

Надежда Дмитріевна. На это и я согласна.

Берестовъ. Я зналъ, что все устроится,

Гардeевъ. А все таки, это меня безпокоитъ!

Берестовъ. (Гардeеву.) А вы знаете, та молоденькая дeвушка, изъ-за которой я выскочилъ въ окно…

Гардeевъ. Нуe

Берестовъ. Я ее нашелъ. Это жена ваша.

Гардeевъ. (Про себя.) Узнали другъ друга.

Берестовъ. Потолстeла немножко!

Гардeевъ. Я надeюсь, милостивый государь, что вы, какъ благородный человeкъ…

Берестовъ. Да вы взгляните на насъ! (Показывая на Надежду Дмитріевну.) 52 года! (На себя.) 64! Двоимъ-то намъ 116 лeтъ! Шутка-ли!

Гардeевъ. И то правда! (Про себя.) Какой я, въ самомъ дeлe, дуракъ!

Берестовъ. Да, батюшка! Старое старится — (Показывая на Любу и Залeсова.) Молодое растетъ и цвeтетъ.

Степанъ. (Входя.) Кушать готово.

Надежда Дмитріевна. (Берестову.) Вы извольте оставаться, я васъ не пущу.

Берестовъ. Позвольте, сударыня…

Надежда Дмитріевна. Опятьe

Берестовъ. Предложить вамъ руку.

Ведетъ ее къ столу.