Что обрели венец терновый,

Толпе указывая путь -

Путь к возрожденью, к жизни новой!

И пусть в дому твоем найдут

Борьбой измученные братья

Забвенье мук, от бурь приют

И брата верные объятья!

31 декабря 1861

И к небу взор поднявши свой,

Они — исполнены печали -

Из глубины души больной,

Души измученной взывали:

"У нас на подвиг нету сил!

Исходит сердце наше кровью,

Неравный бой нас истомил,

Взгляни, взгляни на нас с любовью!"

С глаголом мира на устах

Мы шли навстречу наших братии;

Откуда ж их внезапный страх,

Откуда этот вопль проклятийe

Услышав нашу речь, они

Мечи хватали и каменья

И судьям в диком озлобленьи

Кричали бешено: "Распни!"

Ужель вражду и злобу мы

В сердцах людей воспламенили

Лишь тем, что больше зла и тьмы

Добро и свет мы возлюбилиe

Что призывали богачей,

И сильных мира, и свободных

Не гнать от трапезы своей

Нагих, и сирых, и голодныхe

И вот, отверженны людьми,

Изнемогли мы в долгой битве.

О боже истины! вонми

Гонимых чад твоих молитве!

Сердца озлобленных смягчи,

Открой слепым и спящим очи,

И пусть хоть бледные лучи

Блеснут в глубоком мраке ночи!

1861

На сердце злоба накипела

От заученных этих фраз!

Слова, слова! А чуть до дела,

Ни сил, ни воли нет у нас!

Как мы сочувствуем народу,

Как об его скорбим нуждах!

За правду мы в огонь и в воду

Идти готовы… на словах.

Развить логически и здраво

Умеем мы, что гибнет мир;

Что богачей и нищих право

Одно на светлой жизни пир.

И поучаем мы охотно,

Что лень постыдна и вредна;

Что не затем, чтоб кушать плотно

Да празднословить, жизнь дана.

А между тем борьбы упорной

Или сурового труда

Бежим мы с трусостью позорной

И не краснеем от стыда!

И кто, неправдою гонимый,

Себе нашел защиту в насe

Бесстрастно мы проходим мимо

Людского горя каждый час.

И фразы нам всего дороже!

Нас убаюкали оне…

Когда ж сознаем мы, о боже!

Что нет спасенья в болтовнеe

<1862>

Природа-мать! К тебе иду

С своей глубокою тоскою;

К тебе усталой головою

На лоно с плачем припаду.

Твоих лесов немолчный шум

И нив златистых колыханье,

Лазурь небес и вод журчанье

Разгонят мрак гнетущих дум.

Пусть говорят, что ты к людской

Тоске и скорби безучастна,

Что исцеления напрасно

Ждать от тебя душе больной.

Нет, я не верю! С нами ты

Живешь одною жизнью полной;

Или зачем же ропщут волны

И грустно шепчутся листыe

Зачем же с неба хор светил

Земле так ласково сияет

И слезы чистые роняет

Роса на свежий дерн могилe

На всё ответ в тебе найдет

Тот, кто с любовью бесконечной

К тебе и гнет тоски сердечной,

И радость светлую несет.

О, не отринь, природа-мать,

Борьбой измученного сына,

Чтобы хотя на миг единый

Сошла мне в душу благодать!

Чтобы с себя я мог стряхнуть

И лжи и лености оковы

И с сердцем чистым, с силой новой

Опять пустился бодро в путь….

Да окрылит дух падший мой

Восторг могучими крылами;

Да буду мыслью и делами

Я верен истине одной!

<1862>

Природа скудная родимой стороны!

Ты дорога душе моей печальной;

Когда-то, в дни моей умчавшейся весны,

Манил меня чужбины берег дальный…

И пылкая мечта, бывало, предо мной

Рисует всё блестящие картины:

Я вижу свод небес прозрачно-голубой,

Громадных гор зубчатые вершины…

Облиты золотом полуденных лучей,

Казалось, мирт, платаны и оливы

Зовут меня под сень раскидистых ветвей,

И розы мне кивают молчаливо…

То были дни, когда о цели бытия

Мой дух, среди житейских обольщений,

Еще не помышлял… И, легкомыслен, я

Лишь требовал у жизни наслаждений.

Но быстро та пора исчезла без следа,

И скорбь меня нежданно посетила…

И многое, чему душа была чужда,

Вдруг стало ей и дорого и мило.

Покинул я тогда заветную мечту

О стороне волшебной и далекой…

И в родине моей узрел я красоту,

Незримую для суетного ока…

Поля изрытые, колосья желтых нив,

Простор степей, безмолвно величавый;

Весеннею порой широких рек разлив,

Таинственно шумящие дубравы;

Святая тишина убогих деревень,

Где труженик, задавленный невзгодой,

Молился небесам, чтоб новый, лучший день

Над ним взошел — великий день свободы.

Вас понял я тогда; и сердцу так близка

Вдруг стала песнь моей страны родимой -

Звучала ль в песне той глубокая тоска,

Иль слышался разгул неудержимый.

Отчизна! не пленишь ничем ты чуждый взор.

Но ты мила красой своей суровой

Тому, кто сам рвался на волю и простор,

Чей дух носил гнетущие оковы…

<1862>

Das ist eine alte Geschichte…

H. Heine {*}

{* Это старая история… Г. Гейне (нем.). — Ред.}

Ему всё мило было в ней:

И смех ребяческий, и ласки,

Ее голубенькие глазки,

И пряди светлые кудрей.

Мирился он с своей судьбой,

Когда к плечу его, бывало,

Ласкаясь, тихо припадала

Она головкой молодой.

Целуя чистое чело

И гибкий стан обвив рукою,

Он говорил: "На мир с тобою

Смотрю я честно и светло.

Ты дух мой слабый извлекла

Из бездны страшного паденья;

Звездою яркою спасенья

Ты в небесах моих взошла.

Отныне были б без тебя

Мне дни мои невыносимы;

Тоской безвыходной томимый,

Сошел бы в землю я, любя!"

На речи нежные она

Могла ответить лишь слезами

И не "клялася небесами"

Навеки быть ему верна.

Она, без клятв, без громких слов,

Всю жизнь любить его умела;

Она пошла за милым смело,

Покинув свой родимый кров.

Он был хорош. Лицо его

Следы носило жизни бурной.

Сначала света блеск мишурный

Любил он более всего;

Хоть, может быть, и не блистал

Он там звездой первостепенной

И обращался с ним надменно

Иной сиятельный нахал,

Но сердце женское не раз

Умел пленить он речью страстной;

И были все мужья согласны,

Что он опасен, как Ловлас.

В любви он видел жизни цель,

Бросал, потом опять влюблялся;

С одним соперником стрелялся

И сослан был он за дуэль.

Развратом, картами, вином

Он услаждал тоску изгнанья

И, небольшое состоянье

Убив, остался голяком.

Тогда-то он сошелся с ней;

Его ума она сначала

Боялась всё — не понимала

Его возвышенных речей.

Как дикий цвет в полях, цвела

Она, цены себе не зная;

Ей странно было, как такая

Степнячка нравиться могла;

Да и кому еще притомe

Ему, который там, в столице,

Конечно, не с одною львицей

Великосветской был знаком.

Он победить в ней этот страх

Старался нежностью покорной;

Большую опытность, бесспорно,

Имел в сердечных он делах.

И говорил он так умно!

А отличить в наш век, и сразу,

От чувства искреннего фразу

Сердцам наивным мудрено!