– Да, Лидия Васильевна! – ответил Сергей.

– Только вот тут и произошло на званном ужине самое интересное. Когда Серёжа, по моему совету, стал твёрдо настаивать на том, что свадьба состоится только тринадцатого числа, выяснилось, что приданое Катеньки, квартира на улице Кирова, находиться в доме тринадцать, и имеет такой же номер.

– Ты не шутишь?

– Нет!

– Как ни пытались хозяева сдвинуть свадьбу на любое другое число, Серёжа твердил, как зомбированный: «Цыганка нагадала, что только женившись в этот день, я буду счастлив». В конце концов, Бакулин признался, что в этой квартире живёт его знакомый ветеран войны, который может съехать только четырнадцатого числа. Потом рассмеялся и сказал, что ничего страшного, можно отправить молодых на недельки две на острова, отдыхать, а за это время квартиру приведут в «божеский вид». На том и порешили. Так вот, Игорь Витальевич, что вы на это теперь скажите?

– А вот теперь, Лида, наливай! – Стрелков сел и откинулся в кресле, закрыв глаза.

Ели и пили молча. Стрелков только иногда пристально вглядывался то в лицо Лиды, то в лицо Сергея. И только через час, когда бутылка закончилась, он неожиданно предложил:

– Лида, вы не хотели бы прогуляться со мной? Так сказать на свежем воздухе.

– А что уже от меня какие-то секреты? Так бы и сказали, я бы погулял часок, не маленький, – обиделся Сергей.

– Нет, Серёжа, ты тут не причём, просто действительно хочется прогуляться на свежем воздухе, – спокойно ответил Стрелков, – а ты, согласись, не лучший вариант для этого.

– Да, Игорь Витальевич, я буду готова через пять минут, – Лида кинулась в свою комнату.

– А вот теперь давай спокойно рассуждать! – Стрелков предложил ей взять его под руку. – Всё как в учебнике пятого класса. Сергей сегодня встречался с этим ветераном, Дмитрием Степановичем Тушевым, который живёт в интересующей нас квартире, по улице Кирова. Тот ему намекает, что у него большой конфликт с людьми из церкви из-за недвижимости и денег. Причём ветеран это уже ни на кого не надеется и обречённо ждёт своей участи.

Через несколько часов владелец этой квартиры, Бакулин Григорий Андреевич, приходит к Сергею и умоляет помириться с его дочерью, Катей, чтобы поженить их. Вечером, вы идёте к ним в гости, и, по моему и твоему совету, Сергей там разыгрывает спектакль по поводу квартиры и даты свадьбы. В результате имеем все основания говорить о том, что нам намекнули, что тринадцатого они уберут Тушева и квартира для сотрудника милиции будет свободна. Где они с дочерью причастного к убийству старика, будут жить долго и счастливо. Это что? Они нас или за дураков считают, или всё намного сложнее?

– Например, – подхватила Лида, – вы ничего не предпринимайте, а мы вашего Серёженьку в лучшем виде оформим на безбедное существование.

– Нет, ну это уже свинство, так думать о наших доблестных органах. Или это уверенность в том, что вверху сделают так, чтобы всё так и случилась?

– Не знаю, Игорь, – она остановилась и, приблизившись к нему, прошептала, – я так устала, хочется лечь и ни о чём не думать, хотя бы на несколько часов освободиться от всего этого.

– Лида, я, конечно, понимаю наглость моего поступка, но мы сейчас стоим перед моим домом, где нас ждёт горячая чашечка кофе с коньяком и бутербродики с маслом и осетриной. Зайдём?

– Только одно условие! Ни слова о работе!

– И они, конечно переспят! – заключил я.

– Нет, они будут стихи Лермонтова до утра читать! – парировала жена. – Это так просто, что вам мужикам не понять.

– Да, это для вас, оказывается очень просто: соблазнить молодого парня, заморочит ему голову, потом посватать его тут же с другой и, поняв, что ты выполнила свою трудную миссию на Земле, прыгнуть в постель к другому.

– Всё не так, всё намного сложнее.

– Что сложнее, дорогая? В народе давно уже придумали имена такому поведению женщины, самое приличное из которых – распутство. И ты, пропагандируя подобный образ личной жизни высокопоставленного сотрудника правоохранительных органов, ещё смеешь утверждать, что это произведение очень понравиться всем?

– Да, особенно женщинам!

– Только за то, что можно мужиков менять как перчатки?

– Ладно, милый, что мы ссоримся по пустякам? Если ты так буйно будешь реагировать на мои фантазии, я не буду заканчивать.

– Нет, не обижайся, я просто рассуждаю, поэтому давай доживём до завтра и может быть дождёмся хэппи энда?

– Ой, не знаю, не знаю, что мне дальше с ними делать? – закатила глазки моя ненаглядная, – но, ладно, до завтра что-то придумаю, отбой?

– Отбой!

Предчувствуя, как моей ненаглядной жене надоело каждый вечер выдумывать продолжение этой истории, я всё-таки решил прикупить домой парочку бутылочек её любимого шампанского. Так, на всякий случай. Такие произведения пишутся не неделями, а месяцами. Для этого опытные писатели разрабатывают целые схемы, с предполагаемым ходом событий. Всё должно быть просчитано до мелочей, а тут, простая домохозяйка, со своими красивыми шмотками в голове, конечно не может полностью соблюдать законы жанра и все его хитрости, о которых она даже не догадывается. Логический ход событий и развитие сюжета, а так же дедуктивный метод Шерлока Холмса, позволил мне установить, что сегодня будет конец. Конец, который будет стряпаться на скорую руку, чтобы быстрей закончить. Многие маститые авторы часто страдают этим. Пишут, пишут, всё вроде интересно и красиво, тебя захватывает, а тут – бац! И конец! Всё смазывается, и читатель, в недоумении, так и не получает того удовольствия, на которое рассчитывал.

С этими рассуждениями я доехал домой. Жена, опять же по закону жанра, решила тянуть паузу до конца. Вялотекущий ужин, полное безразличие к тому, что должно за этим последовать, выдавало в ней хорошую актрису, которая всё-таки чуть-чуть переигрывала. Кое-как «дотянули резину» до кабинета и, рассевшись по своим местам, приступили к вошедшему уже в привычку действу.

Сильное, мужское тело Стрелкова ни шло ни в какое сравнение с данными этого бедного мальчика. Она лежала и постанывала в такт его движениям. Полузакрытые глаза должны были говорить ему об её блаженстве. На самом деле она лежала и рассматривала комнату и обстановку. «Как жаль, что не получиться здесь, спокойно, дожить свои годы, вместе с человеком, который готов ради неё на всё!» – так она рассуждала, пытаясь сделать так, чтобы «это» скорей закончилось.

Он закончил, и она тоже успешно имитировала оргазм. Откинувшись, они лежали, молча, пытаясь угадать мысли другого. И если его мысли для неё не были никакой загадкой, то он никогда бы не угадал то, о чём думала она. А она лежала и просто ждала, когда «это» произойдёт.

Стрелков тихо засопел, потом начал похрапывать и, наконец, освободив своё тело от тягот отсутствия женской ласки, начал храпеть по-взрослому. Лиде ничего не оставалось делать, как слушать этот «концерт». Тихонько посмотрев на часы, она удивилась, что уже три часа ночи, а «Германа всё нет!». В дверь позвонили в половине пятого. Стрелков вскочил по инерции, глянул вопросительно на Лиду, и пошёл открывать.

– Кто?

– Товарищ капитан, это я, Фартовин, откройте!

– Случилось что?

– Да, открывайте.

Он спокойно открыл дверь, укутанный простынёй, и впустил Сергея.

– Она здесь? Вы с ней? – требовательно начал Фартовин.

– Ты что, парень, ошалел? – Стрелков хотел вытолкнуть его, но, поскольку держал одной рукой простыню, под которой явно просвечивалось голое тело, делал это неуклюже.

Сергей, напротив, решительно оттолкнул Стрелкова и шагнул в спальню.

– Ну, ты и тварь! – только успел он сказать, лежащей в откровенной позе, Лиде.

Сзади подбежал Стрелков и попытался схватить наглеца, чтобы выпихнуть из квартиры. Но Сергей неожиданно наотмашь, точно в челюсть, нанёс удар, от которого Стрелков не устоял. Быстро поднявшись, он попытался накинуться на Сергея, но тот, выхватив из-за пояса пистолет, выстрелил ему прямо в лоб. Стрелков упал, по лицу потекла тонкая струйка крови. Сергей стоял и со злостью смотрел на обмякшее тело своего начальника. Затем он поднял глаза и направился к ней. – А теперь с тобой, сука! – грозно произнёс он, поднимая пистолет, чтобы прицелиться.