– Ну, и это тоже! Хотя моя новая горжетка принесла мне не меньше радости! За что спасибо тебе, и, особенно, детективному жанру.

О том, что может выдумать женщина, не знает никто. О том, что по этому поводу думают мужчины – известно всем. Совместить первое со вторым не возможно. Так же, как не возможно надолго оставлять в себе все эти истории, которые, даже если и происходили на самом деле, не имеют права на долгую память. Всё в нашей жизни настолько быстро меняется, что лучше не думать о том, что будет завтра, а просто наслаждаться жизнью. Сегодня и сейчас!

Никогда не думал, что в жизни случается то, что показывают в кино. Но, когда возле меня, идущего пешком по вечерней трассе домой, притормозила приличная иномарка, с явным намерением подвезти, я понял, бывает и такое. Я открыв дверь, и заглянул в салон со словами:

– Мне до Самойловки…

За рулём сидела шикарная девчонка, в обалденной мини-юбке. Мне опять вспомнилось про кино, но меня опустили на землю:

– Меньше текста, садись, а то дует.

Когда я сел, и машина тронулась, девица сообщила:

– На меня пялится не надо, и клинья подбивать тоже. У меня была трудная ночь и трудный день, но надо ехать. Боюсь уснуть за рулём, поэтому тёбя и подобрала. Давай, рассказывай мне что-нибудь такое, от чего у меня пройдёт сон, иначе высажу. Кури, если хочешь.

– Я курю только тогда, когда выпью.

– Во, даёт! Подвези его домой, дай закурить, так он ещё и выпить требует.

– Нет, я не требую, я просто настаиваю, иначе рассказ будет не красочным, – тянул время я, лихорадочно вспоминая что-нибудь «этакое».

– Возьми в бардачке, там коньяк, только пей не с горла, а возьми одноразовый стаканчик.

Я достал стаканчик, потом двухсотграммовую бутылочку коньяка, подержал в руках, и, предчувствуя что меня скоро высадят, со словами: «Что тут пить?», залпом выпил всё до дна из горлышка. Потом взял сигарету, закурил, удобно откинулся в кресле машины.

– Даже, если ты теперь меня высадишь, я уже получил массу удовольствия. Она улыбнулась и покачала головой.

– Красавчик! Уже сон отогнал. Ну, давай, честно, – попросила она, – спать охота, расскажи что-нибудь из своей жизни, я так понимаю не совсем удачной.

Тут я внутри себя возмутился, коньяк ударил в голову, и я решил доказать этой «драной кошке», что я не «лузер», и жизнь моя не страшный кошмар, как ей представляется, а тоже неплохой роман.

– Итак, впервые я узнал, что такое папиллома в седьмом классе. Мы, как всегда, по выходным, парились у знакомых в русской бане. Отец отхлестал меня веником, и я побежал на улицу окунуться в снег. Когда забежал назад в парилку меня стал хлестать дядя Веня, который вдруг остановился и уставился на мой детородный орган.

– Что это у тебя?

– Где? – испугался я.

– Там, – он указал пальцем.

– Ничего, оно у меня с рождения.

– Слышишь, Саня, – обратился он к моему отцу, – ты видел, что у твоего пацана выросло на самой главной части тела?

– Видел, а что?

– А то, что ни у кого из нас такого нет, а у него есть. Может к доктору сводить?

– Мы думали, что оно само рассосётся.

– За тринадцать лет не рассосалось, сколько ещё ждать будешь? Своди обязательно к врачу.

– Что, думаешь это заразное?

– По виду вроде нет, а там чёрт его знает.

На следующий день отец повёз меня к Степану Некандровичу, его другу, доктору.

– Ну, хвастайся, Вовка.

Я снял штаны, затем трусы и показал своё «богатство».

– Тот надел перчатки, и начал смотреть, мять в пальцах мой шарик, который вырос у меня на самом конце шкурки моего «дружка».

– Не больно? – спрашивал он каждый раз, проводя какие-то манипуляции. – Так, постой, я сейчас венеролога позову, очень интересно.

Он вышел, и, через минуты три, зашёл с двумя докторами.

– Полюбуйтесь, коллеги!

Опять начали осматривать меня, щупать, сдавливать мою «интересную штучку».

– Да, интересно, – наконец резюмировал один из них, – одевайся, пацан.

– Что, интересно, можете сказать? – не выдержал отец. – Оно не заразное? А то ходим в баню, народ, сами понимаете, волнуется.

– Успокойтесь, если вы говорите, что это у него практически с рождения, и не меняется, то, скорее всего, это анатомическое отклонение, возможно папиллома. Сдайте анализы, на всякий случай, а там посмотрим.

В четверг я сдал анализы, а в пятницу у нас дома был сабантуй, по какому-то поводу, и Степан Некандрович на нём присутствовал вместе с женой и детьми. Паша, его сын, сразу с порога повел меня в мою комнату и скомандовал:

– Давай, хвастайся!

– Ты что, чем хвастаться?

– Короче, я подслушал разговор родителей, так вот отец говорит, что тебе очень повезло с твоей штукой. Покажи!

Ребята мы были взрослые, уже передавали друг другу опыт, как правильно «гонять лысого», поэтому я, без особых церемоний, снял штаны с трусами, и Пашка принялся внимательно изучать мой шарик.

– Да, интересно, только не понимаю, почему повезло?

– Да какая разница, лишь бы не резали.

– Не, отец сказал, что такое отрезать может только конченный идиот. Ладно, давай в морской бой резаться.

И мы начали заниматься тем, что нам было на тот момент интересно.

Прошло несколько недель, и мы опять пошли в баню к знакомым. На этот раз отец перед тем, как идти в парилку, показал дяде Вене справку, о том, что эта штука не является инфекционным заболеванием, и не ограничивает посещения мест общественного купания (бани). Потом, на перекуре, я подслушал, как отец рассказывал дяде Вене:

– Мы хотели удалить эту штуку, так Степан сказал: «Вы ненормальные! Сотни мужиков специально себе загоняют под кожу шарики, чтобы бабы больше „балдели“, а тут природа сама подарила парню такой подарочек, так что, не вздумайте. Он потом вам не раз спасибо скажет».

В общем, оставили меня в покое. Во второй раз я вспомнил об этой штуке через два месяца. Моя двоюродная сестра училась плохо, и меня заставляли заниматься уроками с этой противной, некрасивой девчонкой. Она приходила два раза в неделю, и мы с ней готовили уроки по математике, чтобы на следующий день она получала хорошие оценки. Девка была капризная, и заниматься не хотела, поэтому мне приходилось её буквально заставлять. В тот день, она села на стул, надулась и сказала, что ей лень учиться. Мне, пока я с ней не сделаю уроки, запрещали выходить на улицу, гулять, поэтому я начал с уговоров. Она наотрез отказалась даже записывать то, что я за неё решил. Я начал на неё кричать. Бесполезно! Тогда я решил её силой заставить писать. Завязалась драка, она стала бить меня по голове книжкой, я схватил её за руки и повалил на рядом стоящую тахту. Она отбивалась руками, рычала и кусалась. Тогда я схватил её за руки и, оказавшись на ней, стал пытаться её успокоить. Она извивалась, шипела и пыталась вырваться. Так получилось, что ноги её раздвинулись, и я прикоснулся к ней всем телом. Двигаясь на ней, мой товарищ в трусах, от прикосновений и движений резко вырос в размерах и стал надавливать ей в то место, где ноги прирастают к телу. Неожиданно мой шарик попал в её углубление и, двигаясь в нём, произвёл до странного эффекта. Тоня, так звали мою сестру, вдруг перестала рычать, широко раскрыла глаза и перестала сопротивляться. Мы двигались вместе, получая удовольствие. Резкое облегчение сделало мои трусы абсолютно мокрыми от обильного извержения. Я слез с неё и откинулся на спину. Тоня лежала рядом, тяжело дыша. Через некоторое время я встал и пошёл переодеться. Когда вернулся, онемел: Тоня сидела и писала в тетради. Через полчаса она ушла. Прощались быстро, опустив глаза.

После того четверга, она пришла в следующий раз во вторник. Мы стали проверять то, что ей задали. Потом я стал объяснять ей, как решить задачи. Она неожиданно прервала меня тем, что открыла тетрадку, и я увидел, что всё домашнее задание уже решено. Мы встретились взглядами, и она со всего маху дала мне книжкой по голове. С криками: «А я уже всё сделала!» Мы начали опять бороться на тахте. В этот раз я быстро оказался на ней, и мой шарик быстро нашёл ямку. Наши тела подсказывали нам движения, и мы уже скоро лежали рядом друг другом, освободившись от того, чем нас мучила природа. В этот раз я заметил, что она пришла не тёплых колготках, а просто в короткой юбке, под которой были только тоненькие трусики. Мы стали заниматься чаще, так как явные успехи Тони в математике, вылились в просьбу её родителей позаниматься и по другим предметам. Тоня приходила, мы быстро проверяли, как она дома всё сделала, и потом валились на тахту побороться. Результатом стало то, что Тоня закончила год без троек, мне её родители подарили велосипед, а я перестал снимать напряжение при помощи правой руки. Да, и ещё, я научился хорошо стирать свои трусы, чтобы у матери не появилось никаких подозрений. Наступили каникулы, я уехал на лето к бабушке, а когда вернулся, узнал, что Тоня с родителями переехали в другой город, так как её отец получил новое назначение. Забегая вперёд, скажу, что в дальнейшем мы с Тоней встречались только один раз, и гонимые юношескими воспоминаниями, конечно, оказались в крепких объятиях друг друга, наградой от которых стал мне подаренный, вместе со страстью, триппер, но это уже совсем другая история.