Но тогда, в 1995-м, кажется, ни один канал телевидения, ни одна радиостанция, ни одна газета, ни один журнал не обошли вниманием юбилей поэта.
Из Петербурга я возвращалась, нагруженная подарками для Бродского. «Племя молодое, незнакомое» приносило сборники стихов, Сергей Слонимский попросил передать кассету романсов на его стихи, Елена Чуковская прислала «Дневники» Корнея Ивановича, Роман Цурцумия раскопал у букинистов «Курс истории русской литературы» К. Петрова издания 1866 года, с надписью: «Иосифу Бродскому, аристократу духа. С любовью».
Бродского развеселил сувенир, который послал ему Борис Шварцман – старый номер журнала «Костер» (№ 12, 1966 год), с очаровательными и лукавыми и стихами Иосифа. За тридцать прошедших лет они нигде не издавались, и Бродский сказал, что совершенно о них забыл.
Он даже поинтересовался, читала ли я их своим внукам Дане и Вике...
Мой петербургский подарок Бродскому представлял собой альбом, заполненный газетными и журнальными вырезками, посвященными его юбилею. Иосиф (как и следовало ожидать) хмыкал и закатывал глаза, вырaжая тщету и ненужность моих стараний. Но чувствовалось, что он доволен и ему совсем небезразлично, что пишут, говорят и как чествуют его в Петербурге. Например, его очень тронуло поздравление Самуила Лурье «Вроде тоста» и стихотворение Татьяны Вольтской «На возможный приезд Бродского», опубликованные в газете «Невское время».
Сейчас, после его смерти, заметка Лурье кажется мне пророческой – вот маленький из нее отрывок.
...Бродский храбр настолько, что верит в существование Вселенной без него... Собственно говоря, он только и делает, что испытывает данность чьим-нибудь отсутствием – чаще всего своим, – выказывая необыкновенное присутствие духа.
Бродский – самый привлекательный герой нашего времени и пространства. Метафизика его каламбуров посрамляет смерть и энтропию и внушает читателю нечто вроде уважения к человеческой участи...
А стихотворение Татьяны Вольтской начинается так:
Я также привезла Иосифу фотографию его дома. За пять лет до юбилея, в 1990 году, впервые приехав в Россию после пятнадцатилетнего отсутствия, я тоже сфотографировала его дом, балкон и окна его квартиры. На стене рядом с подъездом было выковыряно ножом: «В этом доме с 1940 по 1972 год жил великий русский поэт Иосиф Бродский». «Русский поэт» было замазано зеленой краской, а внизу нацарапано «Жид».
– И ты удивляешься, что я не хочу туда ехать? – спросил Бродский.