— Как ты думаешь, глупышка?

— Я надеюсь, что есть нечто большее, хотя бы для тех, кого я любила и потеряла.

— Я чувствую то же самое. А что ты думаешь о семье?

— Я бы хотела иметь семью.

— Я тоже. Давай сделаем одну.

Мне вдруг стало страшно от его слов.

— Я боюсь.

— Чего?

— Испортить своих детей. Я даже не знаю, что за человек был мой отец.

— Хорошо, я точно знаю, что за люди мои биологические родители, и у меня нет опасения, что их гадкая порода передалась мне.

Я приподняла его лицо и поцеловала его.

— Я тоже так думаю, Джейми.

— Я верю, что, хотя мы и потеряли так много наших близких, у нас все еще есть семья. С кем-то мы не связаны кровью, но ведь люди, которых я считал своими родителями, не были моими родными, и все же для меня именно они были моей семьей. У меня есть Сьюзен и Гильермо, и Челси, а у тебя есть Джерри и Бет, и Дилан, и у нас, черт возьми, есть мы, Кейт.

Я нерешительно кивнула.

— Ты боишься жить со мной?

Я пожала плечами. Он обхватил руками мое лицо и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я могу потерять тебя?

— Почему ты спрашиваешь, ты хочешь меня бросить?

— Мне потребовалось бы чертовски много времени, чтобы просто оторваться от тебя. Разве ты не видишь этого?

— Иногда я чувствую себя сломленной, разбитой.

— Я смотрю на тебя и вижу, как ты невинна и чиста, Кейт. Ты любопытна, тебе интересен мир, но ты боишься стать его частью. Ты не сломлена, так же, как я не проклят. Я знаю это сейчас.

— Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

Он нахмурился, словно мои слова его ранили.

— Закончим на этом, – пробормотал он, а затем закрыл глаза и отвернулся от меня.

На следующее утро был канун Рождества. После трех чашек кофе в голове у меня был кавардак, так что, наверное, позвонить Полу Салливану было плохой идеей, но я позвонила.

— Слушаю.

— Э… эт-то Кейт Корбин, вы мне звонили.

Я не могла не нервничать. Этот парень знал мою мать, но я его нет.

— Здравствуйте, Кейт. Я пытался найти местонахождение Энн Корбин. Я нашел список Корбинов в телефонной книге, стал прозванивать их и наткнулся на вас.

— Энн была моя мать, – сказала я быстро. – Она умерла в 1994 году.

— О, – он казался ошеломленным. – Мне очень жаль.

— Вы знали мою мать?

— Немного. В восьмидесятых.

— Как долго?

— Мы встречались, пока она не встретила Самюэля.

Кто это был Самюэль? Он был моим отцом? О боже.

— Кейт, вы там?

— Я могу встретиться с вами? Я имею в виду, мы можем выпить кофе или что-то в этом роде?

Я не знала, кто такой этот Самюэль. Моя мать никогда не говорила о нем.

Джейми смотрел на меня из кухни с беспокойством в глазах, держа в руке кофейник. Я прижала руку к сердцу, пытаясь унять его бешеное биение.

— Да, мы можем встретиться. Ты свободна сегодня?

— Да.

— Ладно, как насчет «Старбакса» на Стейт-стрит в три часа?

— Отлично, тогда увидимся.

Когда я повесила трубку, Джейми подошел ко мне.

— Что он сказал?

— Он просто сказал, что знал мою маму, и что они встречались, пока она не встретила Самюэля. Я никогда не слышала это имя ни от мамы, ни от Роуз.

Он обнял меня и прижал к груди.

— Возможно, тебе что-то станет известно. Может быть, узнаешь больше о своей матери.

— Я спрашивала маму об отце. Это расстроило ее настолько, что она едва могла говорить. Я подумала, что он проходимец или что-то такое, но, возможно, Пол сможет заполнить некоторые пробелы. Роуз всегда говорила, если бы мама хотела, чтобы я знала, она бы мне сказала. Может, мой отец, кем бы он ни был, был плохой человек.

— Ты не знаешь этого, как и причин, по которым молчала твоя мама.

— Да, но мне не очень хочется копаться в этом, ведь она бы была против. Она умерла, и теперь все вроде бы и неважно, понимаешь? Но все-таки… – я поднялась на носочки и чмокнула его в губы. – Мне надо заняться стиркой. Хочешь поесть перед встречей с Полом?

— Я могу пойти с тобой?

— Конечно, – я скользнула рукой вниз по его спине и сжала его задницу. – Хочешь сделать это в душе, чтобы снять напряжение?

Он подхватил меня на руки и понес в ванную, на ходу стягивая с меня одежду. Включил душ, сделал шаг назад и просканировал меня с головы до ног своим взглядом. Я стянула его штаны вниз и встала перед ним на колени. Джейми задрожал и вцепился в мой затылок.

— Малыш, ты не должна этого делать, – сказал он и застонал.

Когда он достаточно возбудился, я поднялась на ноги и поцеловала его долгим поцелуем.

— Повернись, секси, – сказал он.

Я повернулась к нему спиной, он схватил мои руки и прижал их к стенке душа над моей головой.

— Я люблю тебя, – прошептал Джейми мне на ухо. Я раздвинула ноги и ахнула, когда он толкнулся в меня. – Ты в порядке?

— Боже, да, не останавливайся.

Он скользнул руками вниз, обнял меня одной рукой, а пальцами другой стал кружить по чувствительной коже над тем местом, где мы были соединены. Крепко схватил меня за шею и стал сильно и резко двигаться внутри меня, пока мы оба не начали стонать и задыхаться. Я откинула голову назад, и его губы стали целовать мою шею, и лизать, и покусывать, и посасывать. Затем он нежно прикусил мочку моего уха, и я кончила, крича:

— Я тебя тоже люблю!

В душе мы были долго, и я в шутку напомнила Джейми о том, сколько воды его экономичная задница израсходовала впустую, пока он трудился во мне. Он рассмеялся и попытался слизнуть капли воды с моего тела.

— Видишь, вода не совсем впустую.

Я быстро оделась, пока Джейми валялся на моей кровати в одном лишь полотенце.

— Я привыкаю видеть тебя в своей постели.

— Так и надо.

Я оглянулась назад и покачала головой. Собрав в корзину для стирки свои и его вещи, я направилась к двери.

— Я могу заняться стиркой, – сказал он.

Скинув полотенце, Джейми голый подошел к комоду, чтобы сделать себе укол. Он ущипнул кожу и вонзил в нее иглу.

— Ты уже ей занимался. Целую неделю. Так что я хочу в этот раз сделать что-то сама.

— Это канун Рождества. Ты не должна заниматься стиркой.

— Да тут только одна загрузка. Я заброшу ее в машинку и вернусь.

Желающих постирать белье в подвале прачечной было полно. С раздражением я повернулась на каблуках и врезалась в Дилана, который как раз входил в помещение.

— Эй, чика.

— Привет, – я поставила свою корзину на землю и крепко обняла его.

Обняв меня, Дилан отстранился и оглядел меня сверху вниз.

— Ты светишься, леди. Утро было добрым, да?

Мое раздражение исчезло.

— Похоже, ты знаком с добрым утром не понаслышке.

— Ну да, врать не буду. Эшли светится, не переставая, все последние пару недель.

— Ты там поосторожней с ней.

— Да все нормально, не переживай.

Я улыбнулась.

— Хороший мальчик. Какие у тебя на нее планы?

— Она хочет поехать в Беркли[38] в следующем году, а я собираюсь подать документы в университет Сан-Франциско.

— Это замечательно, Дилан.

— И я буду близко к вам, ребята.

— Что ты имеешь в виду?

— А разве вы не собираетесь в Напа?

— Почему ты так думаешь?

— Кейт, ты мне сама говорила.

— Я? Когда?

Он скрестил руки на груди и посмотрел в потолок.

— Ты помнишь что-нибудь до нападения?

— Тот день я вообще не очень хорошо помню.

— Джейми послал тебе письмо с предложением руки и сердца.

— Я это помню.

— А разве ты не помнишь, что сказала тогда?

Пытаясь воскресить в памяти воспоминания, я медленно покачала головой.

— Нет, я не помню. А ты помнишь?

— Я помню все твои чертовы слова.

— Так скажи мне! – я ткнула его в грудь пальцем.

— Ты сказала, что собираешься бросить газету, поехать в Напу, закончить свою книгу и сказать Джейми абсолютное стопроцентное «да». Я никогда не забуду, как ты выглядела в тот день. У тебя глаза светились, ты сияла – прямо как сейчас.