Вот время на неделю удлинилось,—
От тестя Сиявуш увидел милость.
Однажды к Сиявушу как посол
Доброжелатель от царя пришел.
«Тебя,— сказал он,— кличет царь державный
И говорит: «Великий, добронравный!
Отселе до Китая царства часть
Даю тебе, возьми над нею власть,
Поезди, посмотри на край обширный,
Для счастья избери ты город мирный.
Останься в нем, с отрадою живи,
Довольством сердце радуя, живи!»
Те речи были Сиявушу любы.
Он приказал, чтоб заиграли трубы,
Он приказал сокровища собрать,
Венец и перстень взял и двинул рать.
Вот Фарангис уселась в паланкине,
Пошло с обозом войско по долине,
С весельем именитые пошли,
Xотанская земля была вдали.
Достигли места, что цветущим было,
Основой счастья, раем сущим было!
Вон там — река, а здесь — гора видна,
Охотникам — раздолье, тишина,
Журчанье родников, дерев цветенье,—
Старик второе здесь найдет рожденье!
Пирану Сиявуш сказал: «Страна,
Что видишь ты, для счастья создана.
На этом месте город я воздвигну,
Блаженство мира сердцем я постигну.
Создам я город, приложив труды,
А в нем — дворцы, чертоги и сады.
Такой построю город несказанный,
Что удивятся племена и страны».
Теперь слова я повести начну,
Которые звучали в старину.
О городе преданье изложу я,
О Ганге Сиявуша расскажу я.
Весь мир пройдешь, на землю поглядишь
Все царства и края затмил Гангдиж!
Тот город Сиявуша был твореньем,
Над каждым потрудился он строеньем.
Пройдешь ты степь, увидишь за рекой
Пустынный прах, бесплодный и сухой.
Высокая гора предстанет взору,—
Нет меры, чтоб измерить эту гору,
Гангдиж — в горах. Об этом знай: вреда
От знаний не получишь никогда.
Он окружен кирпичною стеною
Фарсангов свыше тридцати длиною.
Обширный город за стеной возник.
Куда ни глянь — дворец, чертог, цветник,
Горячие купальни, водопады,
Везде веселье, яркие наряды;
В ущельях — серны, дичью полон дол,
Взглянул бы — ни за что бы не ушел!
Не зноен зной, не холоден там холод,
То — счастья город, изобилья город.
Там ни больных не встретишь, ни калек,
Там райский сад, там счастлив человек!
Однажды, объезжая край счастливый,
Скакал царевич — скорбный, молчаливый.
Сказал Пиран: «Ты с грустью смотришь вдаль.
Откуда, государь, твоя печаль?»
А тот: «О добродетелью богатый,
Стремишься к добродетели всегда ты!
Ты, богатырь, отважен и умен,—
Узнай, каким я горем удручен:
Я времени провижу ход поспешный,—
Убит я буду, слабый и безгрешный,
Афрасиаба грозною рукой,—
Мой трон и мой венец возьмет другой.
Злосчастье, клевета тому причина,
Что я погибну, пострадав невинно,
И на Иран и на Туран тогда
Обрушит беды мрачная вражда.
Земля наполнится тоской и смутой,
Мир обнажит оружье мести лютой.
Тогда настанет грабежей пора,
И гибель и хищение добра.
Затопчут кони многие державы,
Вода в ручьях исполнится отравы.
Иран, Туран от горя возопят,
Умру — и мир вскипит, огнем объят».
Пиран внимал богатырю и горе
Почувствовал при этом разговоре.
Такую речь вели они в пути,
Не зная, где спасение найти,
Сошли с коней, чтобы в тенистой сени
Забыться от тревожных опасений.
Накрыли скатерть, в песнях и вине
Топя заботу о грядущем дне.
Семь дней весельем сердце услаждали,
О древних миродержцах рассуждали.
Пирану-полководцу в день восьмой
Прислал письмо владеющий страной:
«Из войска самых сильных возглавляя,
Ступай отсюда к берегам Китая,
Затем до Хиндустана ты пройди,
На берег Синда войско приведи.
Получишь дань в Китае, в Хиндустане,
Затем иди к хазарам, требуй дани».
Пиран возглавил и направил рать,
Как царь ему изволил приказать.