На видеостоле был коллаж из материалов сегодняшнего сканирования, наложенных на самые свежие спутниковые карты. Казалось, там лежит небрежно расстеленное, рваное и мятое лоскутное одеяло и светится изнутри. Высоты на стереокарте были увеличены вдвое, чтобы подчеркнуть рельеф местности, а изображение самой местности медленно плыло, зеркально отображая продвижение корабля. Хотя рельеф внизу начал сглаживаться по мере приближения к центру мандалы, он по-прежнему имел уклон к северу. Более яркие пятна на карте показывали зоны, откуда в данный момент поступала информация с датчиков, согласно которой в изображение на видеостоле постоянно вносились коррективы.

Два техника посмотрели на меня, когда я подошел, и снова отвернулись к дисплею, как будто меня не существовало. Дуайн подняла голову, нахмурилась, поколебалась и продолжила свое косноязычное объяснение. Я не знал доктора наук, к которой она обращалась, но прочитал имя на ее нашивке: «Шрайбер Мариэтта». Миловидная дама. Серьезная проблема. Она посмотрела на меня, не узнала в темноте и опять перенесла свое внимание на Дуайн. Возможно, я потолкую с ней потом, а может быть, и нет. Ее поступок на прошлой неделе, казалось, не имел больше никакого значения. Я стал внимательно слушать Гродин.

Воспринимать ее тягучую речь было сущим мучением, но говорила она грамотно и по существу: – … включая военно-топографическую съемку из а-армейской с– сети. У людей в очаге заражения Коари, похоже, очень м-мало оружия. Все в– вооружение было выведено из строя. Шесть м-месяцев назад операция «Ночной кошмар» н-начала провоцировать отдельные случаи п-применения оружия и б– боеприпасов по всему Амазонскому бассейну. А т-три недели назад действующего о– оружия не осталось ни в одном из трех гнезд, стоящих п-первыми в списке наших целей. Информация, собранная во время сегодняшних облетов, г-говорит, что н-ни– какого н-нового оружия взамен выведенного из строя в лагерь Коари з-завезено не было. П-поэтому нам не стоит б-бес покоиться, что нас обстреляют снизу.

– Если только у них нет самодельного оружия, – добавил я.

Шрайбер встревоженно подняла голову. Она принимала меня за эксперта. Дуайн отреагировала медленнее, но более нервно. Она взглянула на меня через стол, злясь на мое вмешательство и сомневаясь, имею ли я право вообще присутствовать здесь. Сначала ее лицо застыло, потом вновь ожило, и по нему разлилась растерянность. Все его черты как будто спорили друг с другом, отражая смятение обуревавших Дуайн чувств. Ее глаза моргали, губы шевелились, руки вцепились в края стола. Наконец профессионализм победил.

– Я т-так не думаю, – выговорила она с мучительной четкостью. – И не п– просто п-потому, что им обычно недоступна т-технология, п-похоже, что и желание у них отсутствует. А-амазонские гастроподы явно не ждут особой опасности со с– стороны человека, и наоборот, н-на-селение б-бассейна, кажется, сумело п– приспособиться к заражению. – Она сердито взглянула на меня. – Одна из н-наших задач – выяснить, как л-людям удается м-мир-но существовать внутри хторранского общества.

– Внутри хторранского общества невозможно существовать мирно, – поправил я. – Мирно можно существовать внутри хторранина.

– Я ожидала, что в-вы с-скажете что-нибудь п-подоб-ное, – холодно заметила Дуайн. – В-все, чего вы хотите, это уничтожать и жечь.

– Типично армейский склад ума, – прокомментировала Шрайбер. – Не беспокойтесь. Это наша экспедиция, а не их.

Она так ничего и не поняла.

– Это не «склад ума», – спокойно сказал я, – а результат непосредственного наблюдения.

– В-вы жили с ренегатами, – прогнусавила Дуйан. – Вам л-лучше знать.

– Они кормили червей своими детьми! – резко ответил я. – Это не мирное сосуществование. Вы заблуждаетесь.

– Послушайте, Маккарти… – вмешался один из техников.

Я узнал его. Клейтон Джонс, крупный и крепко сбитый, он, по-видимому, был футбольной звездой в колледже или что-то в этом роде. Он всегда улыбался, похлопывал людей по спине и трахал все, что двигалось, или казалось способным двигаться, или, возможно, лишь однажды решило пошевелиться. Но сейчас его лицо было суровым, а голос – тихим и сдержанным. Готовый применить силу, он напрягся, но пока оставался на месте.

Я решил сломать ему переносицу, если он двинется. Я по-прежнему думал о пропавшем пилоте, и настроение у меня было далеко не добродушное. Клейтон Джонс явно воображал, что он защищает что-то; в его голосе слышалось плохо скрытое высокомерие.

– Вас сюда не приглашали, – подчеркнуто растягивая слова, произнес он. – Почему бы вам не упаковать свое никому не нужное мнение и не улететь отсюда ко всем чертям?..

– Простите? – послышался новый голос.

Мы обернулись. К видеостолу тихо, незаметно подошли генерал Тирелли и капитан Харбо. В темноте они казались двумя зловещими силуэтами.

– Если понадобится самолет, – вежливо заметила генерал Тирелли, – то капитан Харбо распорядится. Если же понадобятся черти, то их заменю я. Что же касается мнения капитана Маккарти, то он делает в точности то, что ему полагается по должности. – Она уперлась в Клейтона Джонса пронизывающим взглядом. – Его сюда пригласили. Он находится на борту, чтобы мы могли воспользоваться его огромным опытом. Он знает о червях больше, чем кто-либо другой на этом корабле. – Теперь Лиз смотрела и на Шрай-бер. – Даже вы. Так что надеюсь, что вы постараетесь воспользоваться каждой возможностью работать с ним.

Джонс опустил глаза, чтобы генерал Тирелли не заметила их выражения. Это было ошибкой. Генерал Тирелли была неглупа.

Она холодно посмотрела и добавила: – Если вам это не нравится, я буду рада откомандировать вас куда хотите. Кажется, на кухне есть вакансия посудомойщика.

Джонс, моментально подняв голову, застыл.

– Нет, мэм, – сказал он. – Со мной все в порядке.

– Гм. Посмотрим.

Тирелли недоверчиво посмотрела на него. Она имела дело с этим типом и раньше…

Доктор Шрайбер оказалась не такой шустрой. Она продолжала смотреть на меня в упор с многозначительной ухмылкой.

– Мне казалось, что это научная экспедиция, но ах, я вижу совсем иное. Приоритеты сместились, не так ли?..

Тирелли медленно повернулась к ней. Мне захотелось крикнуть: «Всем в убежище!» – Вы глупая маленькая сучка, – печально сказала Лиз. – Вы не способны удержать язык за зубами, да? Надо же быть настолько слепой, глупой и испорченной. Что за ужасный букет! О каких червях может идти речь, если на борту вы и ваше отношение к людям? Я не хотела говорить это на людях, но вы не оставили мне выбора. Вы – именно вы, доктор Мариэтта Шрайбер, – очень большая часть проблемы. На прошлой неделе вы нарушили порядок передачи оперативных сообщений по объединенной армейской и научной сети. Вы намеренно подвергли опасности жизнь этого человека и его полевого разведывательного подразделения. В результате ваших безрассудных действий были потеряны три жизни, а научное сообщество оказалось без ценной информации. Могу добавить, что вы не оставили капитану Маккарти абсолютно никакого выбора – только ответить тем, чем ответил он. И если доктор Зимф еще не провертела вам новую дырку в заднице за высокомерие, то позвольте мне исправить эту оплошность сейчас. Когда я увидела вас на борту, было уже поздно отсылать вас назад, но если бы я на прошлой неделе знала, что вы включены в состав вспомогательной научной команды, в ту же секунду ваше назначение было бы аннулировано. В этой операции нет места людям, которые ставят свои личные цели выше целей экспедиции.

– Не вам бы об этом говорить, – фыркнула Шрайбер. – Мне известно о вашей… связи!

В ее устах это прозвучало как нечто грязное.

– Это не связь, – спокойно ответила Лиз. – Он мой муж и находится здесь, потому что его прикомандировало мое командование – кстати, несмотря на мои возражения. Капитан Харбо может подтвердить. Она присутствовала при этом.

Шрайбер пожала плечами. Для нее логика не играла никакой роли.

– Ну и что? Вы меня не запугаете. Я не нахожусь под вашей юрисдикцией. Мой руководитель – доктор Зимф.