Воскресенье.

Ездили с Вадиком к деду. Все у него очень понравилось. Да по силе и оптимизму наш дед чем-то напоминает мне старика в рассказе Хемингуэя. А как счастлив был! Аж светился весь от радости. Он мне и говорит: я женю тебя на нашей, деревенской. Кровь с молоком девка. Он при нас приглашал ее, говорит, ненароком, хотя понять нетрудно, какой тут ненарок. А девушка и в самом деле хороша. Какая-то налитая, ядреная. Кажется, дотронься до нее — захрустит, как тугой кочан капусты. У нас, улыбается дед, все девки всамделишные, сноровистые. Таких тебе детей нарожают — диву дашься. О потомстве, сынок, не надо забывать. Вот едрит-твою туды и женись на ней! Она о тебе уже все знает. «Откуда?» — спрашиваю. А я рассказал. Да фотографии ей твои казал. Он сделал большую, наверное, метр на метр, рамку и вставил в нее все мои спортивные фотографии, которые я давал ему или присылал. Пусть, говорит, знает, каков ты у меня. А девушка мне понравилась. И глаза у нее, как две сливки — темные, спелые…