Вторник.

Я все дни хожу и только и думаю о Любе. Мне видятся ее профиль, ее губы, ее упругие груди. Тот вечер был у меня первый. Какое счастье, что мне встретилась Люба! Она говорит, что я не умею целоваться. А сама умеет все. Знает все. И она меня научила. Мне было стыдно. Но она такая ласковая, добрая, что с ней все не стыдно. И хорошо, что первой я встретил Любу. Домой я летел как на крыльях. Хотелось жить и что-то сделать большое, существенное. Я чувствовал, как распирает грудь от свалившегося на меня счастья. Теперь я понял, почему Ильич оберегал меня от этого. Хитрый, все знает. На то он и тренер, чтоб знать. Интересно, догадается он или нет? После тренировки, когда мы приняли душ и поехали домой, он спросил:

— Ты сегодня, как зверь работал! Однако, братец, устал больше и раньше, чем бывало. Влюбился что ли? Давай по-мужски, откровенно. Все равно меня не проведешь. Красивая? Ну, смотри мне. Может, не стоит того, чтоб отрывать тебя от спорта? В любом деле, чтобы достичь высот, надо много заниматься только этим делом. Заниматься все свободное время. И всего себя отдавать ему. Надо показать себя в боксе. Показать достойно. Ты можешь. И это самое главное для тебя. Все может обождать. Бокс ждать не может.

Прав, видимо, Ильич. И даже не видимо, а точно: прав. Но он не знает, как я счастлив, как я люблю! Ведь Люба такая женщина — умереть можно!