— Слушаю.

— Добрый вечер, Тимофей Александрович.

Представляться не требовалось — по голосу Никаноров сразу узнал: Каранатов.

— Вы что-то поздно звоните, Михаил Михайлович!

— А вы думаете, только у вас работа? Только вы сидите допоздна?

— Нет, почему же, — поняв, что не в ту сторону попал, стал исправляться Никаноров. — В райкоме, думаю, дел немало. Целый район все-таки. Я слушаю.

— У меня сегодня был Кудрин. Все рассказал. Дело у него идет, считаю, нормально. Поэтому, мне кажется, пора поднять его на ступеньку повыше.

— Как на ступеньку?

— Заместителем начальника цеха.

— Это невозможно.

— Почему?

— Для него еще рановато.

— Для справедливости самое время.

— Я так не думаю.

— Вы это серьезно?

— Да, Михаил Михайлович, шутить мне с вами по рангу не положено.

— Значит, не хотите восстановить справедливость?

— Пока рановато.

— Ну, смотрите, Тимофей Александрович, как бы не оказалось поздно. Нынче время у нас горячее.

Каранатов первым положил трубку. Быстро убрав документы в стол, поехал домой. Дорогой он сказал своему шоферу, что наступила пора поставить Широкина в известность о том, как Никаноров посещает его одинокую, красивую соседку… «Широкин, — думал Каранатов, — сумеет извлечь из этого необходимое. У него хорошо с пуговицей получается. А тут — такой факт. Получится тем более. А потом приглашу Никанорова на беседу. Еще раз предложу про Кудрина. Откажется или не откажется — бюро поставит все точки».