Она была мертва.

Глеб с трудом поднялся на ноги и минуту стоял, раскачиваясь, над телом девушки, мучительно пытаясь собрать воедино разрозненные мысли, наползающие, как тараканы, в его мозг. Если Боба, оставив Джоан, так тихо и незаметно ушла, значит, она испугалась. Он уже точно знал, что в этой стране боятся всего, кроме полиции, и поэтому она наверняка пойдет туда. Только когда – прямо сейчас или утром? В любом случае, ему нельзя здесь оставаться.

Его машина стояла внизу в гараже, куда можно было попасть прямо из лифта с его этажа, на котором располагались ещё одни апартаменты пентхауза. Он суетливо начал шарить глазами по спальне, пытаясь отыскать джинсы, которые в итоге оказались в стенном шкафу. Там же были аккуратной стопочкой разложены носки и прочая одежда – миссис Уоррен знала своё дело. Он кое-как оделся, сложил в барсетку ключи, телефон и бумажник и направился к выходу. Потом вдруг подумал, что, если он заберет тело с собой, то можно будет скинуть его где-нибудь по дороге, и тогда больше шансов выкрутиться из этой передряги сухим и чистым. Если же полиция установит хоть какую-то связь между ним и смертью девушки, к тому же несовершеннолетней, дело будет дрянь: никакие адвокаты и никакой сатана в мире ему не помогут избежать американской тюрьмы, а он вовсе не за тем сюда ехал.

Он вернулся в спальню, взвалил кое-как безжизненное тело себе на плечо и, шатаясь, добрёл-таки до лифта, захлопнув за собой дверь ногой. Даже если его кто-то и увидит, он всегда сможет сослаться на то, что его подружка сильно подвыпила, и ей необходимо проветриться: здесь народ серьёзно относился к проблемам здоровья нации, и «втереть» можно было всё, что угодно, не боясь, что твои слова будут подвергнуты сомнению. Это ему представлялось очень практичным: налогоплательщики не утруждают себе тем, за что получают зарплаты другие. Но зато местные полицейские его пугали – они были просто помешаны на безопасности окружающих, своей и всего мира; это было настолько непривычно поначалу и ненормально, насколько в порядке вещей договориться с родимым гаишником о сумме штрафа мимо кассы, не отходя от неё.

Глеб благополучно добрался до «Лексуса», взятого напрокат. Свой прежний он оставил по доверенности отцу, хотя сомневался, что папа будет ездить. Открыв заднюю торцевую дверь, Глеб бросил тело, накрыв его сверху своей кожаной курткой. Ему нужно было отдышаться и выпить ещё пива, иначе его голова разорвётся, а сердце выскочит из-под рёбер. Он не боялся, что его остановят: в Америке это не практиковалось, за исключением тех случаев, когда водитель нарушал правила дорожного движения, либо у полицейских были обоснованные подозрения в причастности владельца к совершенному или планируемому преступлению. Но Глеб отчетливо осознавал, что машину необходимо будет оставить в каком-нибудь закрытом паркинге и взять другую. Что делать дальше, он не имел пока отчетливого представления – мысли путались, в голове царил полный винегрет из инстинктов и удручающих предчувствий.

Он выехал из подземной стоянки. Прожив около двух месяцев в восточной части Лос-Анджелеса, недалеко от района Джефферсон, он уже мог свободно ориентироваться по дороге в Санта-Монику на океанском побережье. Для этого ему сейчас необходимо было попасть с Восточной 28 улицы на бульвар Адамса, оттуда на 110-й хайвэй и затем, через авторазвязку, на 10-ю трассу, которая прямиком выведет его к побережью. Но в первую очередь, завернув к неприметному бару на углу бульвара Адамса, он припарковался, чтобы еще раз подумать, как решить проблему с его приметным джипом. То обстоятельство, что в Америке было практически всё автоматизировано через электронную систему коммуникаций, могло сыграть ему на руку. Зная номер своей регистрационной карты в агентстве по найму автомобилей, он через телефонную сеть без труда мог войти в их компьютер, если тот был соединен с модемом, а это наверняка было так. Останется только поменять местами его фамилию с каким-нибудь Патриком, и полиция будет искать не «Лексус», а BMW или Rover. Пока же дело дойдет до сверки информации на электронном и бумажном носителях, он придумает что-нибудь другое.

Глеб достал телефон и карту регистрации автомобиля, где был указан номер для связи, включил портативный телевизор и через трубку вызвал Люцеру. После памятного пожара на Гоголя, где погибло девять человек, а двадцать попало в реанимацию, и было уничтожено огнём имущества на миллионы рублей, он уже мог общаться с ней в прямом эфире в ранге VIP-клиента.

- Здравствуй, Люцера.

- Приветствую тебя, господин.

- Ты, как всегда, прекрасна.

- Спасибо, господин, но нет прекраснее Хозяина.

- Когда мы с ним встретимся?

- Он сам укажет срок.

- Мне нужно решить одну проблемку.

- Люцера рада будет помочь тебе, господин.

Глеб продиктовал номер телефона агентства по найму автомобилей и попросил поменять регистрационные данные с кем-нибудь, кто собирался путешествовать в западном или южном направлениях. Люцера на несколько секунд замерла, оставаясь в своей излюбленной позе почитания, а затем, подняв на него холодный и завораживающий взгляд, произнесла:

- Операция выполнена, господин. Твой баланс пополнен на шесть долларов в местной валюте и теперь составляет триста восемьдесят девять тысяч сто пятьдесят семь долларов.

- Спасибо, красавица. Мне бы хотелось угостить тебя добрым старым портвейном.

- Люцера имеет всего в достатке, и чувство юмора в том числе.

- Ты никогда не улыбаешься, однако.

- Люцера ждет того момента, когда сможет насладиться твоим обществом, господин.

- Когда это случится?

- Хозяин сам укажет срок.

- Ты с ним часто видишься?

- Он всегда с нами, и мы ощущаем его присутствие. Разве господин ещё этого не заметил?

- Да, красавица, ты, как всегда, права.

- Спасибо, господин. Провайдер благодарит тебя за пользование его услугами и желает удачи на избранном тобой пути.

Она грациозно повернулась к нему левым боком и отступила на шаг назад, одновременно направив руку в верхний левый угол экрана, напоминая действия ведущей прогноза погоды. В углу появилась маленькая точка, выросшая по диагонали в полнометражный ролик. Глебу демонстрировали его подвиги каждый раз по завершении сеанса общения: банкомат в его офисном здании, где он снимает наличные; банковская карта в руке Сидорова с увеличенным зумом на цифрах её номера; окровавленное лицо Бориса и его собственная гримаса победившего самца; падающие из полыхающих окон девушки на улице Гоголя; его рука с пакетом, в котором видны очертания пистолета, приставленном к виску Василия; арест бухгалтера одного из крупнейших нефтяных концернов страны за финансовые махинации; крушение поезда в лос-анджелесовском метро, в котором находились два сотрудника иммиграционной службы США; и умиротворенное лицо девочки, которой Глеб протягивает пакет с белым порошком. Он уже привык к своей роли кинозвезды, и ему даже как-то пришло в голову проехать в Беверли Хиллз, чтобы пообщаться с местной голливудской элитой, но он вовремя одумался, сообразив, что такие социально значимые люди постоянно находятся на виду, а это в его положении совершенно противопоказано. Теперь у провайдера было на него полное досье.

Глеб заглушил двигатель, вышел из машины и направился к бару. Его здесь знали – он время от времени останавливался, чтобы «заправиться». Вот и в этот раз Билл приветливо помахал ему рукой из-за стойки. В заведении было два других посетителя, клевавших носом над своими бокалами в этот предутренний час.

- Сегодня день начинается до рассвета?

- Да, Билл, хочу прогуляться по окрестностям. Как бизнес?

- Он не исчерпаем, если только медведи не переселятся в города. Кофе?

- Нет, дружище, я еще не закончил со вчерашней текиллой. Надо её подзаправить кружкой темного пива.

Билл налил ему темного пива, и он почти залпом осушил бокал, а затем спросил:

- Я вчера заходил?

Билл многозначительно поднял большой палец к верху.