"Истощение снова выводит людей из строя, В инструментальном цехе No 1 уже 7 человек дистрофиков. Некоторые из них уже побывали в больнице, другие лежат, третьи на очереди. Сегодня отправили в полубессознательном состоянии в больницу Новикова, одного из наиболее квалифицированных рабочих цеха. Завтра ложится в больницу Лебедев, бывший секретарь парторганизации"{436}, - писал в своем дневнике Л. П. Галько 7 декабря 1942 г.

Из больниц поступали сведения об увеличении числа больных дистрофией. В I квартале 1943 г. такие больные составляли 45.6% всех госпитализированных{437}. На конец 1942 г. падает резкое увеличение в Ленинграде заболеваний гипертонической болезнью. Эти тревожные факты серьезно беспокоили руководителей партийных и советских организаций Ленинграда. В декабре 1942 г. на заседании Исполкома Ленгорсовета обращалось внимание на увеличение в декабре по сравнению с октябрем числа заболеваний дистрофией и повышение смертности{438}.

Выход из создавшегося положения было решено искать на пути резкого улучшения работы системы общественного питания. Зимой 1942/43 г. в столовых Треста общественного питания Ленинграда на довольствии состояло минимум полмиллиона человек{439}.

В ноябре 1942 г. вопросом улучшения общественного питания в городе занялась специальная комиссия, в состав которой вошел А. А. Кузнецов. 19 декабря 1942 г. на заседании Бюро Горкома партии было принято подготовленное этой комиссией постановление "Об улучшении дела общественного питания в городе". Еще до принятия этого постановления Горком партии указал партийным организациям на необходимость уделить этому вопросу первостепенное внимание. По всему городу прошли партийные собрания, на которых были всесторонне обсуждены проблемы, связанные с улучшением работы столовых. Этот же вопрос рассматривался на профсоюзных собраниях, стал в центре внимания многотиражных заводских газет, стенной печати. Уже в конце декабря в столовых многих предприятий был наведен порядок, улучшено питание. Беспощадные меры были применены в отношении отдельных работников столовых, уличенных в хищении продуктов, обворовывании и обвешивании трудящихся. Было значительно расширено трехразовое рационное питание: в начале зимы им пользовалось 100 тыс. человек, а к концу зимы - 200 тысяч. 30 тыс. рабочих, перевыполнявших норму, были обеспечены дополнительным питанием. Оценив продовольственные ресурсы города, Горком партии специально выделил для них продукты. На каждого рабочего ежемесячно выделялось 1200 г крупы, 900 г мяса, 225 г жиров, 300 г сухофруктов, 100 г какао и некоторые другие продукты. Военный совет Ленинградского фронта удовлетворил просьбу Бюро Горкома партии и Исполкома Ленгорсовета о выделении ежемесячно, сверх установленных норм, для столовых рационного питания, к которым были прикреплены рабочие, перевыполняющие норму, 37 т мяса и мясопродуктов, 10 т рыбы, 46,8 т жиров, 89 т сухофруктов, 10 т сахара и 3 т какао. Значительно улучшилось питание в больницах и госпиталях{440}.

Доказательством успешного решения продовольственной проблемы в трудных условиях второй блокадной зимы было то, что удалось предотвратить резкое повышение смертности в зимние месяцы. Как явствует из сводок треста "Похоронное дело", в ноябре 1942 г. было погребено 3864 трупа, что было несколько меньше числа захоронений в октябре (4387). В декабре снова увеличилось число захоронений - 4798, но в январе их число понизилось до 3754{441}. При некоторых колебаниях смертность оставалась на одном уровне и была в несколько раз ниже, чем в зимние месяцы 1941/42 г. Снизилась смертность и среди больных, находившихся в госпиталях и больницах. В I квартале 1943 г. она была равна 8.6%, в то время как в I квартале 1942 г. достигала 44,3 %{442}.

Сокращение смертности и числа заболеваний дистрофией зимой 1942/43 г. по сравнению с первой блокадной зимой объяснялось не только улучшением снабжения Ленинграда продовольствием, но и тем, что во вторую военную зиму был существенно улучшен быт защитников города, налажена работа городского хозяйства.

Еще летом в Горкоме партии, в Исполкоме Ленгорсовета обсуждались вопросы, связанные с подготовкой городского хозяйства к наступлению второй военной зимы. Выдвигалась задача обеспечить в зимние месяцы работу водопровода и канализации, движение трамвая, содержать в надлежащем порядке жилые дома.

8 июля 1942 г. Исполком Ленгорсовета издал постановление, содержавшее план мероприятий, необходимых для налаживания работы городского хозяйства в зимних условиях. Очень остро стоял вопрос с обеспечением города топливом. Несмотря на то, что значительные силы были брошены на лесозаготовки и добычу торфа, было ясно, что это далеко не решение проблемы. К тому же подсчеты показали, что потребность города в дровах настолько велика, что угрожает полным уничтожением лесов и парков вокруг Ленинграда. Поэтому было принято решение, в тех условиях наиболее правильное и дальновидное, обеспечить население и промышленность Ленинграда топливом за счет сноса деревянных домов. Объем работы был очень велик. Подобно тому, как весной 1942 г. все трудоспособное население в порядке мобилизации было брошено на уборку города, теперь решено было привлечь его к заготовке дров. Трудовой повинности подлежали все мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет. Предполагалось, что основная масса дров будет заготовлена за время начавшегося 1 сентября месячника по заготовке дров. Так действительно и было. Вместе с тем снос деревянных домов и строений продолжался и после 1 октября{443}.

Население Ленинграда участвовало в заготовке дров с исключительной активностью. Каждый, кто участвовал в месячнике, должен был заготовить 4 куб. м дров. При этом половину заготовленных дров, т. е. 2 куб. м, каждый трудящийся получал для отопления своего жилища. Это было очень важное решение, свидетельствовавшее о том, что партийное и советское руководство заботилось об обеспечении дровами не только промышленности и городского хозяйства, но и каждого ленинградца. На проходившем 31 августа 1942 г. совещании секретарей райкомов партии и председателей райисполкомов по вопросу о количестве дров, выделяемых в личное распоряжение граждан, возник спор, некоторые товарищи выступили с предложением сократить уже объявленную норму выдачи населению (2 куб. м) вдвое (до 1 куб. м). Это предложение встретило решительные возражения. Против него резко выступил А. А. Кузнецов. Он настаивал на необходимости выдачи обещанных населению 2 куб. м дров для личного пользования, подчеркивая, что сокращение нормы поведет к тому, что ленинградцы получат дров меньше, чем им необходимо для личного пользования, и породит у населения чувство недовольства, снизит авторитет руководителей, не сдержавших своего слова{444}. Было оставлено в силе прежнее решение. Ленинградцы работали на заготовке дров с большим энтузиазмом. Всего по городу было снесено более 7 тыс. домов. В результате был получен 1 млн. куб. м дров. При заготовке дров особенно отличились комсомольцы. Большинство из них вместо 4 куб. м, полагавшихся по норме, заготовили по 6 куб. м. 6 сентября 10 тыс. ленинградских комсомольцев работали на общегородском воскреснике по заготовке дров{445}.