Трудные условия блокадного быта для многих ленинградцев были облегчены благодаря созданию в домохозяйствах красных уголков. Там было тепло, имелось освещение, можно было отдохнуть, починить одежду. Красные уголки служили также местом, где велась агитационная работа среди населения, здесь политорганизаторы знакомили граждан с положением на фронтах, читали свежие газеты. К февралю 1943 г. число красных уголков по городу достигало 2316{448}. Работа красных уголков была налажена благодаря постоянному вниманию партийных организаций.

Настойчивые усилия, направленные на улучшение работы предприятий бытового обслуживания, позволили наладить в зимние месяцы 1942/43 г. работу 28 бань, 42 парикмахерских, 351 ремонтно-починочного пункта, 9 стационарных фотоателье и 6 пунктов моментальной фотографии{449}.

Снабжение Ленинграда необходимым количеством электроэнергии позволило обеспечить движение по городу пассажирского и грузового трамвая. Во вторую блокадную зиму трамвайное движение не только не остановилось, как зимой 1941/42 г., но даже расширилось: в дополнение к уже имевшимся были введены три новых маршрута, два маршрута были продлены. Работникам трамвайного хозяйства пришлось работать с большим напряжением. Частые обстрелы и бомбежки были серьезной помехой, но не могли остановить работу трамвая. В местах, подвергшихся обстрелам, быстро появлялись аварийные машины, вместо порванных проводов натягивались новые, разбитые трамвайные вагоны отправлялись в парки, движение восстанавливалось. Коллектив ленинградского трамвая, насчитывавший в эту зиму около 4,5 тыс. человек{450}, в значительной части состоял из людей, пришедших на эту работу в 1942 г. Ощущался недостаток в квалифицированных работниках. Учитывая важное значение, которое имела работа трамвая в блокадном Ленинграде, все работники, мобилизованные в свое время на оборонные работы, на заготовку леса и торфа, были возвращены в распоряжение Трамвайно-троллейбусного управления. Бригада специалистов была направлена для работы в трамвайном хозяйстве Управлением Октябрьской железной дороги. Деятельность работников трамвая была постоянно в поле зрения Ленгорисполкома и Горкома партии. Работа трамвая, имевшиеся в ней недостатки специально рассматривались на заседании Бюро Горкома партии 23 декабря. Принятое постановление содержало перечень конкретных мероприятий, проведение в жизнь которых позволило устранить возникшие в первой половине декабря неполадки в работе трамвая.

Большое количество перевозок произвел в зимние месяцы и грузовой трамвай. При остром недостатке бензина и малочисленности автомобильного транспорта грузовой трамвай играл очень важную роль. Ежедневно только для перевозки дров выделялся 31 грузовой трамвайный поезд, каждый из которых работал по 3 смены. В том, что полученные от разбора деревянных домов дрова были доставлены по своему назначению, прежде всего на заводы и фабрики, была большая заслуга работников грузового трамвая.

Курсировавшие по городу трамваи были одной из отличительных черт второй военной зимы. Они не только помогали людям добираться на работу или домой, но и вносили значительное оживление в жизнь города, улицы которого большей частью были довольно пустынны.

Внешний вид самих улиц, проспектов, площадей, облик всего города был иным по сравнению с зимой 1941/42 г. Первые сильные снегопады, казалось, снова предвещали заключение города в снежный плен. Появились на многих улицах большие сугробы, затруднявшие движение транспорта. Однако ленинградцы сумели в эту зиму выйти победителями в борьбе со снегом. С начала зимы систематически очищались от снега центральные магистрали города. На других улицах в первую очередь убирали снег с проезжей части, с остальной вывозили постепенно. Кроме дворников, уборкой снега занималось почти все население города, принимавшее деятельное участие в воскресниках, специально устраивавшихся для очистки города. Большую работу по очистке города выполняли подразделения МПВО. После особенно сильных снегопадов на уборку и вывозку снега направлялось 60-70% личного состава МПВО. Учитывая важность очистки города от снега и льда, Военный совет Ленинградского фронта специальным решением разрешил в особых случаях использовать для этой цели воинские части и военные автомашины.

Улучшение положения в Ленинграде в дни второй военной зимы по сравнению с зимой 1941/42 г. чувствовалось не только в том, что работали заводы, была налажена деятельность городского хозяйства.

Не замирала в дни второй блокадной зимы и деятельность культурно-просветительных организаций, творческих коллективов. В ноябре 1942 г. открылась выставка работ ленинградских художников, посвященная 25-й годовщине Октября, на которой были представлены 343 произведения. Ленинградские художники приняли деятельное участие в подготовке праздничного оформления города к октябрьским торжествам. 10 специальных бригад художников создали несколько художественных панно и портреты Героев Советского Союза, которыми были украшены все районы города. По заданию Военного совета фронта группа архитекторов и художников оформила надгробия выдающихся русских полководцев: А. В. Суворова - в Александро-Невской лавре, М. И. Кутузова - в Казанском соборе, а также надгробие Петра I в Петропавловской крепости{451}.

Продолжал свою деятельность Ленинградский театр музыкальной комедии. Спектакли в нем шли, несмотря на то что с наступлением холодов условия работы усложнились. П. П. Трофимов, в годы блокады возглавлявший Государственный институт прикладной химии, вспоминал о посещении театра в январе 1943 г.: "Помню, как-то раз в январе 1943 г., соскучившись по культурной жизни, мы с моим заместителем Артамоновым пошли в Александрийский театр. Давали оперетту "Раскинулось море широко". У театра было большое скопление публики. Некоторые просили продать билеты, как это бывает и всегда, но той веселости, которую я наблюдал в течение долгих лет, на этот раз у дверей театра не было. В театре было нетоплено и не такое обилие света, какое мы привыкли видеть всегда. Бросалось в глаза подавляющее количество военных... Несмотря на то, что мы были в полушубках, все равно приходилось держать руки в карманах. Когда я смотрел на сцену, то меня, помимо сюжета пьесы и игры артистов, занимал вопрос: как они могут при такой температуре играть в тех костюмах, которые требовались по ходу пьесы, и как бы тепло они не были одеты внизу, все же пронизывающий холод, который на сцене был еще больше, заставлял их переживать неприятные минуты. Помню, с какой легкостью Пельцер исполняла свой танец. Публика несколько раз вызывала ее на бис. Я в это время думал, что все-таки со стороны публики жестоко заставлять человека лишнее время проводить на холодной сцене"{452}.