Мы все начнем сначала,
Любимый мой, итак...
Под музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди Под музыку Вивальди, под старый клавесин, Под скрипок переливы, под завыванье вьюги Условимся друг друга любить, что было сил.
С.Никитин Прощай, Садовое кольцо
Прощай, Садовое кольцо, я опускаюсь, опускаюсь, И на высокое крыльцо чужого дома поднимаюсь. Я вижу Вас, я помню Вас и эту улицу ночную, Когда повсюду свет погас, а я по городу кочую.
Прощай, Садовое кольцо, я опускаюсь, опускаюсь, И на высокое крыльцо чужого дома поднимаюсь. Чужие люди отворят чужие двери с недоверьем, А мы отрежем и отмерим И каждый вздох и чуждый взгляд.
Прощай, Садовое кольцо, товарища родные плечи, Я вижу строгое лицо, я слышу праведные речи. А мы ни в чем не виноваты, Мы постучались ночью к Вам, Как все бездомные солдаты, Что просят крова по дворам.
Я вижу Вас, я помню Вас и эту улицу ночную, Когда повсюду свет погас, а я по городу кочую. Прощай, Садовое кольцо, я опускаюсь, опускаюсь, И на высокое крыльцо чужого дома поднимаюсь.
Возок
Тише едешь, дальше будешь, Не спеши, прибудешь в срок, Хоть в кармане держишь кукишь, Но толкаешь свой возок,
Едешь дальше, едешь тише,
Твой возок уже скрипит,
Потому что он до крыши
Всякой всячиной набит.
Там живут часы с кукушкой и для денег сундучок, Табуретка с раскладушкой и в коробочке сверчок, Сорок бочек арестантов, ворох книжек, два ножа, И котенок с белым бантом, да разбитая душа.
Через реки, через чащи, Дни и ночи напролет, Ты возок свой в гору тащишь, Вниз он сам тебя везет,
Не видать дороги гладкой,
Как ни вглядывайся вдаль.
Волочить его несладко,
Тяжело, да бросить жаль.
Там живут мои злодейства, покаяния и лень, И любовь, и лицедейство, и тоска на черный день, Там мешок моих талантов, неприятностей ушат, И котенок с белым бантом, да разбитая душа.
Пока песенка не спета И пока не вышел срок, Так и тащишься по свету, Нагружаешь свой возок, - "Как делишки?" - "Цел ли сам-то?" Ну и двинем, не спеша. Был бы жив котенок с бантом, Да разбитая душа.
Бурлаки
Зоя Ященко Олег Заливако
Вот они, первые ласточки в небе твоем, Что они делают в небе твоем так долго, Ой, занесло нас на чертову крышу вдвоем, Там, за кремлем в огороде течет река Волга.
Ходят по Волге по матушке вдоль бурлаки, Тянут-потянут кораблик все ближе и ближе, Вот, они эти наброски нетвердой руки. Что ты рисуешь, мой мальчик, на чертовой крыше?
Припев:
Ой, посмотри, какая туча улеглась
На крыше старого дома.
Ой, что-то будет и грозы не миновать,
Я слышу раскаты грома.
Выстрел грянет, перекрестится мужик,
Накличет на город затменье.
С неба спустится белая птица,
То не птица, а господне знаменье.
Ой ли, дотянут, а там пришвартуют к Кремлю, Выйдут на берег немытые, в сальных заплатах. Знаешь, мой мальчик, я эт цвета не люблю, Лучше пиши купола из червленого злата.
Выйдут на берег в лаптях, засцчив рукава, Грозно сверкнут опаленные временем лица, Полно, мой мальчик, взгляни, как прекрасна Москва, Солнце надето на велосипедные спицы.
Припев
Вот они, первые ласточки в небе твоем, Что они делают в небе твоем доселе? Ой, не ходи позабудь этот проклятый дом, Я приготовлю тебе приворотное зелье.
И он скажет мне слово
Зоя Ященко Олег Заливако
Он не верит в меня, Он и слышать не хочет обо мне. Он читает такие гигантские книги О Британской войне,
Я смотрю на него Из угла двухэтажной квартиры и жду. Ведь когда-то должно же Ему надоесть говорить ерунду, И он скажет мне слово,
Такое короткое слово,
С которым рифмуется
Горных ущелий вода,
Поезда, города, лабуда, лебеда,
И летящая понебу звезда,
И он скажет мне слово
Он не верит в меня, Он считает меня безалаберной куклой С картинки в своем букваре, Он лежит, растянувшись, И пьет сквозь соломинку воздух На Лысой горе.
Я смотрю на него через призму Светящихся капель на мокрой листве, Ведь когда-то должны же ему надоесть Эти войны, деревянные кони На шахматном поле, в медовой траве. И он скажет мне слово.
Такое короткое слово,
С которым рифмуется
Весь белый свет.
Пистолет, амулет,
Плед и кабриолет,
Марлезонский балет,
И он скажет мне слово.
Он не верит в меня, Он играет такую безумную музыку Белых дождей, Он поет симфоническим голосом Песнь "Погребенных вождей".
Я смотрю на него Из десятого кресла в последнем ряду, Я вращаю в руке апельсин и мучительно жду, И он скажет мне слово.
Город, который мы покидаем
Зоя Ященко Олег Заливако
Город, который мы навсегда покидаем, В нашем сознаньи становится необитаем. В городе том прекращают движенье трамваи, Воздух чернеет, сгущается и застывает.
Вещи теряют свое ощущение места, Улицы, площади, не занимают пространства. Город становится памятью, музыкой, жестом, Чем-то лишенным спокойствия и постоянства.
С речкой, с мостами, с парками, многоэтажный, Город сжимается в точку на карте бумажной, Точка на карте уже с двух шагов не видна, Я раздвигаю ее до размеров окна.
Провинциальной гостиницы с видом во двор, Где мы сидели и где мы сидим до сих пор. Локти твои упираются в плоскость стола, На сигарету тень от планеты легла.
Он приехал
Зоя Ященко Олег Заливако
Он приехал, захотелось на минуту заглянуть Все ли так, как уезжая, он оставил здесь когда-то, Чтобы в этом убедиться И крест-накрест зачеркнуть, Чтобы после не считать себя Хоть в чем-то виноватым.
Занавесочки на окнах, слишком бледные на вид, Кто-то сирый и безродный в этом доме проживает, У окошка в черном платье чья-то женщина стоит И другую, Боже, где она теперь? - напоминает.
Папиросы, будто вымокли, дымятся без огня. Взять бы тачку, да с бутылкой Завалиться в гости к другу. Что ж ты, улица, не вспомнила бездомного меня, Из под ног сорвался белый голубь И нырнул во вьюгу.
И повисли два аккорда между небом и землей, Тот же голос хрипловатый, Надрывающийся, нервный, Он кружится над Арбатом и над Яузой рекой, Утешает: ты не первый, кто уехал, ты не первый.
Здесь тоска и нету денег и на ужин ломтик хлеба, Безысходность, а за нею только музыка и лето, Ну а летом только ивы над водою, только небо, А на ужин пожелтевшая вчерашняя газета.