Из-за дел, которые привели меня на Алтай, мне не удалось специально побродить по озеру с блесной, а попытки поймать тайменя на спиннинг или дорожку поблизости от Лртыбаша не увенчались успехом. Местные рыболовы отговаривали меня от таких попыток, предупреждая, что таймени скапливаются у истоков Бии не раньше второй половины июля, когда начинается ход телецкого сига, которого там неправильно называют сельдью.

Летом же крупные таймени обычно жируют в устье небольших горных речек, впадающих в озеро, там, 'где предпочитают держаться и хариусы, составляющие основную пищу этих хищников.

Наблюдения местных рыболовов оказались правильными:

если туристы и ловили иногда тайменей до десяти-пятнадцати килограммов весом, то лишь на почтительном расстоянии от базы, когда совершали длительное путешествие по озеру на паруснике.

Как-то я встретил рыбаков, возвращавшихся с Чулышмана, и они развеяли легенду о "невозможном тальмене" в сто пять килограммов, о котором шла речь в машине еще по дороге в Артыбаш. Директор школы Воронцов действительно поймал крупного тайменя, но весил он сорок пять килограммов. Тем не менее, какие острейшие минуты пришлось пережить рыболовуспортсмену, когда эта рыбина схватила спиннинговую блесну!..

В свободное время мне удавалось совершать прогулки за порог Карлагач на Бие, чтобы половить хариусов. Это очень веселое занятие! В любом месте реки, особенно в неглубоких протоках и рукавах, хариусов много. Утром и вечером 'часто видны их характерные вскидки. Иногда же над поверхностью воды можно видеть и самих серебристых, пятнистых рыбок, занятых ловлей мошек, мух, бабочек или кузнечиков. Не. прекращают они охоты и днем, особенно в пасмурную погоду.

Артыбашские рыболовы ловят хариусов на очень длинные удилища. Иной раз мальчишка лет тринадцати держит в руках шест в шесть-семь метров, вытесанный из пихты или березы, с тонким кончиком из черемухи, и, сгибаясь под тяжестью удилища, старается послать мушку на струю, где только что сверкнул хариус.

На правом берегу Бин, удобном для ловли, почти нет кустов и рыболову негде укрыться. Он стоит на гальке или на камнях открыто, фигура его освещена ярким солнцем. Осторожные хариусы не подходят к берегу ближе семи-восьми метров, и только на этой дистанции их можно ловить.

В этом я легко убедился в первый же день, когда появился за Карлагачеу, со своей пятиметровой удочкой, Местные рыболовы потаскивали хариусов и посмеивались надо мной, так как поклевки у меня были крайне редко. Более того, верхом ехала пожилая ллтайка по берегу реки, увидала, как я ловлю хариусов, и засмеялась:

- Ай да рыбак! И что за удочка! Мальчишке ее отдай, не срамись!

На другой день я пришел со спиннннговым удилищем, приспособил его для ловли в проводку, и дело пошло.

Ловят хариусов в проводку, без поплавка и груза, почти нахлыстом, подбрасывая на струю тех насекомых, которые чаще всего пролетают над водоемом. Насадка всегда под рукой.

Весной и 'осенью хариус хорошо идет на червя; тогда его ловят на обыкновенную удочку с поплавком и грузом. В любой сезон он отлично идет на пестрое, цветное перышко или просто на маленький пучок из волос. Ребятишки артистически вырывают их друг у друга из головы и тотчас же прилаживают на крючке.

По свидетельству юных рыболовов, хариус отдает явное предпочтение блондинам.

Очень любопытно отметить, что рыболовам никогда не. удается ощутить толчка при поклевке. Плывет по струе мушка или кузнечик, возле нее появляется еле заметный бурунчик,- вот, собственно, и все. Если во время появления бурунчика не была сделана подсечка, насадка оказывается сбитой. Поэтому подсечку приходилось делать каждый раз по зрительному сигналу, а на бурной струе, особенно при ярком солнце, нетрудно ее и прозевать.

По хариусы ловились неплохо: даже мальчишки могли кормить рыбой любую семью. Они брали за утро до четырех-пяти килограммов. А уха из этой рыбы, пожалуй, не уступает янтарному рыбацкому навару из ершей.

Крупных хариусов я не ловил и даже не видел. Обычно попадались рыбки в двести-триста граммов, реже - покрупнее, но не более шестисот граммов. Весной местные рыболовы выуживали хариусов и до полутора-двух килограммов. Па сильной струе вытащить рыбину, похожую на огромную сигару, словно сотканную из одних мускулов,- дело азартное. Ведь даже хариус в полкилограмма упирается сильнее, чем средняя щучка на спокойном подмосковном водоеме.

С тайменем мне пришлось познакомиться через несколько дней. когда мы с большой группой туристов спускались по Бии на громоздком баркасе, рассчитанном на тридцать человек. Он должен был перебросить очередную группу из Артьтбаша в Бийск, пройдя за четыре дня триста километров, все десять бийских порогов п сотни чудесных плесов, глубоких, широких и местами очень тихих.

Бросало пас на порогах, и тогда все шестьдесят глаз пристально глядели, как за высокий борт бьет холодная прозрачная вода. Качало на перекатах, где холодные брызги били в лицо.

А отдыхали мы на плесах, где широкая и могучая Бия неторопливо текла в пологих берегах.

Первый таймень взял вечером, на стоянке выше Турочака, взял при забросе с берега, где плес начинал переходить в быстрину. Поклевка была слабая, и рыба не засеклась. На восьмом забросе таймень схватил снова и остался на тройн-нке. Леса пошла против течения, к глубине. Но сопротивление не казалось сильным, и рыба с каждым оборотом катушки подавалась к берегу. Метрах в тридцати показался бурунчик, а вслед за ним вышла из воды и спинка рыбы.

Таймень был маленький, не больше килограмма весом. Он сильно возился у береговой кромки, на отмели, и я выбросил его без багра на гальку.

Солнце уже ушло за скалу, освещение не было ярким, но даже в ранних вечерних сумерках мой первенец казался очень красивым. Удивительно нежного оранжевого цвета ^хвост напоминал большой лепесток цветка. Голова тупая, почти черная и лоснящаяся, с маленькими глазами, рот большой, с острой щеткой зубов, все тело в черных крапинках, похожих на букву "х", и довольно ярких пятнах, образующих скромную, но красивую пестрину.