Дженни на секунду отвлеклась, чтобы отпить чая. Сильно пересохло в горле. Она и не думала, что эти воспоминания так больно ранят ее. Всегда непросто наблюдать недостойное поведение самых близких людей, нежели быть недостойным самому.

— Был какой-то период, когда мне стало казаться, будто у них все наладилось. Грейси была снова веселой, довольной, а Даниэль успокоился. Но потом заметила, что она какая-то заторможенная, как кукла. Решила не вмешиваться, а оказалось зря. Она, вероятно, уже тогда была не в себе.

— Кукла, — задумчиво повторил Эдвард, — Что дальше?

Дженни скорбно вздохнула.

— Один раз приходил ее отец. Они о чем-то долго беседовали в кабинете с Даниэлем. Теперь сильно жалею, что не стала подслушивать. Но уходил мистер Грин крайне взбешенный, а Даниэль так и не вышел к ужину. А затем, вы уже знаете, тело Грейси нашли в …

Она так и не смогла это произнести. Горькие слезы покатились из глаз, и женщина стала яростно моргать, пытаясь остановить их. Не сейчас.

— А что ты можешь сказать о Натали Ройс?

— Натали? — эхом отозвалась она.

Дженни начинало казаться, что эта чудовищная пытка воспоминаниями никогда не закончится.

— Дани был с ней знаком?

Женщина покачала головой.

— Не думаю. Если и был, то неблизко — это точно. Она была знакомой Грейси. Просто знакомой, даже не подругой.

— Почему же ты тогда запомнила ее имя? — удивился Карлайл.

— Не знаю. Грейси как-то упомянула, что эта девушка Натали помогает ей подтянуть некоторые предметы. Я выкинула это из головы. А когда по новостям передали известие о ее смерти, я вспомнила.

— Скажи, а как Дани вел себя после смерти Грейс?

— На сутки заперся у себя и пил, — тихо ответила женщина, — А затем стал вести себя так, словно и не было никакой Грейси в его жизни. Приказал выбросить все ее вещи, которые за время их отношений появились в нашем доме.

— И никаких подозрительных визитов, никаких новых странных знакомых? — допытывался хмурый мужчина.

Джинни покачала головой. Она на самом деле не могла припомнить ничего подобного в то время.

Когда Эдвард Карлайл наконец ушел, женщина, чувствовала себя настолько опустошенной и больной, что прилегла на кровать и долго смотрела, как перемещается стрелка часов на небольших настенных часах, что висели над дверью в ее спальне. Потом нахлынули слезы. Наверное, она так не рыдала, даже когда не стало ее ненаглядной Лары.

Тамара никак не могла ухватить реальность за хвост. Она как хитрая лисица, махнет рыжим хвостиком и была такова. На мгновение девушке даже показалось, что она пришла в себя. Появилось восприятие и осознание, что она перемещается в пространстве, но не на своих ногах, а будто кто-то несет ее безвольное тело. Тома улыбается. Ей хорошо как никогда, словно вместо крови по венам течет наркотик.

— И долго ты собираешься заниматься идиотизмом?

Капризный женский голос заставил ее сознание вздрогнуть и сладостный дурман мгновенно развеялся. Девушка осознала себя стоящей посреди каменного утеса. Перед глазами мелькали странные тени и силуэты. Было не темно, но сумеречно. Томка сделала два неуверенных шага вперед и наклонила голову. Это был обрыв. Она стояла на неприступном со всех сторон пяточке перед обрывом. А внизу не было видно ничего кроме черного провала бездны.

Тамара в страхе отпрянула, чем вызвала заливистый хохот некого существа, которого она не видела, но чувствовала его присутствие.

— Где я? — сипло, спросила девушка, обращаясь к этому существу.

— Где-где? — издевательски передразнило оно, — Не узнала свое собственное подсознание?

— А почему тут так страшно? — удивилась Томка осматриваясь.

— Да уж. Не курорт, — нагло протянуло существо с женским голосом, — Это ты у себя спроси, а не у меня. Твое же подсознание.

— А ты кто?

— Ну, наконец-то! Я думала, ты никогда не спросишь.

На глазах начал сгущаться туман и перед изумленным Томкиным взором предстала тень. Серая, дрожащая и полупрозрачная тень, смутно напоминающая человеческие очертания.

— Мы с тобой уже заочно знакомы. Я Лара, — представилась тень и ее призрачное тело, присело в неком подобии книксена.

— А почему ты так странно выглядишь?

— Нелегко в твоем гадюшнике, — тень развела руками, — Появиться в своем истинном облике. Хорош же твой внутренний мир, ничего не скажешь.

Тамара лихорадочно соображала, как себя вести с тенью. Страх ознобом бегал по телу.

— Да не трясись ты. Ничего я тебе не сделаю, — заверила девушку тень.

— Что тебе нужно? — дрожащим от страха голосом спросила Тома.

— На огонек заскочила. В загробном мире, сама понимаешь, скука смертная. А тут тебе сынуля мой скучать не дает. Поболтаем, познакомимся поближе.

— З-зачем?

— Как зачем? Скоро мы с тобой породнимся, — радостно заявила Лара.

Томка подозрительно прищурилась.

— В каком смысле «породнимся»?

— О! — всплеснула руками тень, — Я вижу, мой дорогой муженек тебя посвятил в некоторые подробности. Не переживай все у нас с тобой получиться наилучшим образом.

Томка в ужасе отпрянула и уперлась спиной в камень.

— Не подходи! — предупредила Томка, выставляя руки перед собой.

Реальность задрожала, зарябила и тень вместе с ней тоже стала какой-то нестабильной. Раздался злобный рык. И Тома поняла, что его издала Лара.

— Что ты творишь? — зарычала демоница, — Прекрати немедленно вышвыривать меня. Я и так к тебе еле пробралась. Хорошо хоть болезнь ослабила тебя.

— Убирайся! — закричала девушка.

Лара оскалила свою призрачную пасть и приблизилась в дрожащей девушке.

— Дурочка! Я нужна тебе, так же как и ты мне. Он выпьет тебя до дна, вот увидишь. Убьет, сам не осознавая этого. Не его вина, что он такой. Моя вина.

Томка зажала уши руками и замотала головой изо всех сил, стараясь прогнать это наваждение.

— Сама позовешь. Сама…, - напоследок прошипела тень и прыгнула с обрыва в бездну.

Томка разжала руки и, с трудом переводя дух, подкралась к самому краю. Осторожно заглянула вниз. Ничего. Только темнота и пустота. Лара ушла…

Девушка устало опустилась на колени и тихо захныкала, как маленькая девочка. Ушла. Как хорошо… Или плохо?

Сознание пришло резко, и Тамара мгновенно открыла глаза. Перед ними предстал потолок. Опять потолок. Очень знакомый потолок. Мгновение и она его узнала. И похолодела от ужаса. Она была в доме Даниэля Карлайла. Зачем? Зачем она здесь?

— Ты проснулась, — тихо раздалось над ухом.

Это был он. Сидел на краю постели, низко наклонившись, чтобы осторожно, почти неосязаемо коснуться губами ее волос.

— Я уже заждался, — мурлыкнул Даниэль, тоном кота объевшегося сметаны.

Тамара повернула голову в его сторону и встретилась взглядом с его пронзительной голубизной. Такой прекрасной и одновременно смертельно опасной. Даниэль тепло улыбнулся и легко чмокнул ее в губы. Томка вздрогнула, словно мороз пошел по коже от этого незатейливого прикосновения. Собраться и противиться. Противиться во что бы то ни стало.

— Нет, — недовольно проворчал молодой человек, сгребая Тамару в объятия, — Так дело не пойдет.

Он снова наклонился за поцелуем, и девушку обдало дыханием чистой страсти. Это было какое-то безумие. Как тогда на башне, только теперь было ни капельки не страшно. Хорошо. Томке было настолько хорошо, что когда требовательные, почти болезненные поцелуи спустились ниже, она с радостью выгнулась в объятиях. Отдаться. Подчиниться. Сейчас…

Его жадные руки скользят по обнаженной коже груди и плеч. Ее непослушные, страстные хватают Даниэля его за волосы, перебирают их, притягивают к себе, чтобы поцеловать этот порочный рот с отчаянной жаждой. Он искушает, дразнит, соблазняет и шепчет:

— Поцелуй…сама…сейчас…сама…

И в тот же момент Томка понимает, что все это не настоящее. С силой, непонятно откуда появившейся в ее хрупком теле, она отталкивает от себя Даниэля. Тот смотрит на нее непонимающе, словно не может понять, когда перешел ту заветную грань между иллюзией и явью.

Томка взвилась с постели, лихорадочно поправляя одежду.

— Не подходи… не приближайся ко мне, — шепчет она, срывающимся голосом.

Даниэль молчал. Смотрел на нее, горящими взором и молчал. Тишина в комнате повисла, создавая еще более гнетущую атмосферу. Тамара боялась сделать лишнее движение. Не нужно лишний раз провоцировать зверя.

Он опять повел себя неожиданно. Медленно поднялся. Застегнул рубашку, что в порыве страсти срывала с него Томка и улыбнулся:

— Пойдем, поужинаем. Дженни испекла для тебя пирожных. Даже мне не дает попробовать. Тебя ждет.

Томка неуверенно покосилась на часы. Было уже довольно поздно. Ее наверняка хватились дома. Девушка прекрасно сознавала, что Даниэль ее сейчас не отпустит. Нужно собраться и сделать все так, как он хочет. Может, тогда, почувствовав, что добыча никуда не собирается убегать, расслабится и ненадолго отпустит.

— Хорошо. Но мне нужно позвонить домой. Подруга будет волноваться, — осторожно проговорила девушка, делая шаг навстречу, хотя хотелось забиться в самый дальний угол.

По губам Даниэля расплылась абсолютно счастливая улыбка. Он выглядел так искренне, так молодо и беззаботно в то мгновение, что Томе показалось, будто случившееся несколько минут назад не что иное, как ее сумасшедший бред. Он вновь превратился того обаятельного парня, с которым она познакомилась в саду Карлайл Холла.

— Отлично. Пошли в гостиную. Там есть стационарный телефон.

Он схватил ее за руку и повел в коридор.

— Да-да. Я помню, — рассеянно отозвалась девушка, сбитая с толку такой внезапной переменой.

Он дал ей время переброситься несколькими фразами по телефону с Мартой Грин. Томка заверила, что с ней все в порядке и скоро будет дома. А потом притянул к себе в объятия и уткнулся носом в волосы, шумно втягивая воздух.

Они расположились в той самой уютной гостиной с камином, где еще совсем недавно они с Дженни пили горячий шоколад с печеньем. Томку посещало ощущение дежавю. С той лишь разницей, что тогда она не знала, что из себя представляет хозяин этой замечательной комнаты.