Глава 8

Лилиан Мур по давней привычке любила засиживаться на работе до позднего вечера. Именно по ночам на нее частенько находило вдохновение, которое нужно было куда-то выплеснуть. До зуда кончиков пальцев, до зубной боли. И поскольку Лили была натурой не творческой, то все вдохновение направлялось на повышение раскрываемости в ее отделе. И сегодня, похоже, была такая ночь.

Ведьма по обыкновению сидела за своим черным лакированным столом и тщательно помешивала чай в чашечке, серебряной ложечкой. По часовой стрелке десять раз, против часовой стрелки семь раз. Она изящным движением руки аккуратно положила ложку на блюдце и как подобает истинной леди, поднесла фарфоровую чашечку к губам и осторожно отпила, делая маленький глоточек. Впрочем, леди Лили не была. И посмей бы ее кто так обозвать, ведьма, не моргнув и глазом, заговорила ему язык на пустословство. Аристократию Лили ненавидела всеми фибрами своей ведьминской души. Собственно было за что. Исключением был Карлайл, с которым она дружила не одну сотню лет.

Ведьма откинулась на спинку своего роскошного кресла и положила босые ступни на стол, метнув в сторону ботильонов убийственный взгляд. Эти сволочи натерли мозоли! Лакированные неумехи поспешили спрятаться в коморке, что служила для ведьмы архивом. От греха подальше.

презрительно фыркнула и принялась за чай время от времени бросая на боковую стену кабинета задумчивый взгляд. И чем меньше становилось в чашечке чая, тем сильнее начинали мерцать глаза ведьмы. Наконец она опустела, и тонкие пальцы с длинными черными ногтями медленно поставили хрупкую посудину на стол, а сама ведьма, ощутив как быстрее начинает бежать кровь по жилам, легко соскочила с кресла. Лили подошла к стене, где были расклеены фотографии и, склонив голову набок, не моргая странными сияющими глазами, стала рассматривать их.

— Так, так, та-а-ак…, - хрипло протянула она, постукивая ногтями по подбородку.

Первая фотография была сделана более года назад. Натали Ройс незадолго до смерти. Высокая светловолосая девушка с задумчивыми карими глазами. В круглых несуразных очках. Фото было сделано для очередной олимпиады в колледже. Поэтому Натали с умным видом прижимала к груди учебники по высшей математике. Следующее изображение уже принадлежало ее телу, которое нашла в лесу на одном из популярных туристических маршрутов группа подростков. Растерзано до неузнаваемости. Следственный отдел долго не мог определиться с именем трупа, пока друзья Натали не заявили о пропаже. Это несомненно была она.

Следующее фото — Рози Майри. Ничего общего с Натали. Прогульщица и возмутительница всеобщего спокойствия. Рози тоже плохо видела, но это было единственное сходство между девушками. Яркая, дерзкая гулена.

Третья фотография Грейси Грин. Нежное одухотворенное лицо, короткие немного взъерошенные волосы, добрый взгляд и искренняя улыбка.

Лили напряженно думала и глаза от этого мерцали все ярче. «Что же с тобой произошло девочка? Что же?»

Тело Грейси обнаружил отец, который ночью услышав какой-то странный шум из комнаты дочери, недолго думая, выломал дверь подручными средствами. Картина, представшая его глазам, была шокирующая. Опрокинутый стул и Грейси чьи ноги безжизненно болтаются в воздухе. Предсмертной записки обнаружено не было.

Лили долго изучала материалы дела. Несколько раз пересмотрела отчеты по вскрытию. Заключение одно и то же — самоубийство. Родители Грейси не верили, что она могла сотворить с собой такое. Лили бы на их месте то же не поверила, но факты говорили об обратном.

Четвертая из фотографий принадлежала Тамаре Остроуховой. Ее ведьма изучала дольше всех. С виду обычная студентка, а на самом деле… Лили даже затаила дыхание от внезапной догадки. Она на самом деле почти точная копия Лары Карлайл.

Ведьма быстро и решительно подошла к столу и выдвинула первый ящик, где лежал пухлый конверт. Она нетерпеливо вытряхнула его и на стол полетели десятки фотографий. На всех была изображена интересующая Лили девушка. Сделали только сегодня вечером. Фотограф принес полчаса назад.

Глаза Лили засветились еще интенсивнее. Она листала и тщательно рассматривала фото. Внимание ее привлекло изображение, где девушка стоит у дома Томаса Грина. Выбившиеся из капюшона старенькой мастерки, волосы небрежно свисают вдоль уставшего лица, взгляд рассеян и подавлен. Однако тонкие брови напряженно сведены, а губы упрямо поджаты.

Тревожное предчувствие охватило Лили. Она узнавала эту манеру хмуриться, эта досадливо закушенная губа. Ведьма судорожно стала рыться в фотографиях.

И все казалось знакомо. Поворот головы, разворот плеч, горделивая осанка… Стоп.

Лили подскочила и бросилась к тому старому снимку, где Тамара была заснята на второй день после смерти Рози Майри. Ведьма приложила фото рядом. Ничего общего…

— Она меняется, — пораженно прошептала Лили, — Но это же невозможно…

Больше ведьма не сомневалась ни секунды. Ей просто необходимо было провести ритуал принадлежности сущности. Убитые девушки как-то разом забылись. Хотя у Лили было предчувствие, что все это каким-то образом взаимосвязано и, так или иначе, замыкается на одном человеке. И человеком этим был Даниэль Карлайл.

Ритуал был из ряда запрещенных, поэтому на работе не было никакой возможно провернуть нечто подобное. Остаточная плазма запрещенной магии, что, несомненно, пропитает весь ее кабинет, еще неделю будет фонить. Так рисковать она была не готова.

Ведьма быстрым и точным движением сорвала с вешалки испуганно зашелестевший плащик.

— А ну цыц! — приказала она.

Еще раз, взглянув на развешанные фотографии Лили, подумала, что что-то проглядела. Нечто очень важное. Природная ведьминская интуиция просто кричала об этом.

Лили выглянула на улицу и раздосадовано вздохнула. На улице пошел моросящий дождик. И порталом воспользоваться никак нельзя. Проведение ритуала потребует от нее слишком огромных ресурсов. Возможно, даже придется распечатать несколько накопителей.

Ведьма подхватила зонтик, влезла в ненавистные ботильоны и, осторожно положив фото Тамары в карман, стремительным шагом покинула свой кабинет.

Для ритуала ей необходима была жертва. Лили всеми фибрами души ненавидела черное колдовство и прибегала к нему только при крайней необходимости. Сейчас как раз была такая необходимость.

Жертвой должна была стать старая облезлая, полуслепая кошка. Лили подобрала ее на улице. Накормила и посадила в мешок. Жалко. Даже полудохлую бродяжку, а все равно жалко. Ведьма тряхнула белокурыми кудрями, отгоняя непрошенные мысли. Кошки ближе всех к потустороннему миру и ее кровь станет отличным проводником.

Лили припарковала свою старенькую машину рядом с красивым кованным забором и вышла на улицу, немного поежившись от холода. Ночь выдалась прохладной и лунной. На небе не было и облачка. Лили вдохнула свежий после дождя воздух. Отличная ночь для колдовства.

Она подхватила с заднего сиденья мешок с кошкой, которая слабо завозилась и замяукала, необходимый инвентарь и решительно пошла в сторону старинных кованых ворот.

Кладбище было самым удачным местом для подобного действа. Во-первых, именно здесь происходит первичная концентрация потусторонней энергии. Во-вторых, тут никто не отследит именно ее колдовство, потому что любой уважающий себя черный маг профессионал проводит ритуалы на кладбище по семь раз в неделю. Тут все насквозь пропитано запрещенными чарами. И, в-третьих, стражи будут гораздо лояльнее, если ведьма не будет отступать от традиций.

Ведьма уверенно ступала по кладбищенской центральной дороге, словно вовсе не ощущая страха. А он все же был. Затаился в самом уголке сознания. Эх, зря она не выпила двойную дозу своего любимого чая. Он освобождает мозг от ненужных эмоций и помогает с концентрацией внимания.

Мертвых Лили не боялась. Ей они навредить не могли. Ведьма опасалась тех живых, что рыщут по кладбищу под покровом ночи. Не хотелось бы ей столкнуться с черным магом в разгар ритуала.

Тщательно просканировав кладбище по секциям на наличие враждебного присутствия, Лили, не обнаружив ничего подозрительного, остановилась на перекрестке центральных дорог.

Она в последний раз огляделась и опустилась на колени. Из инвентарной сумки достала толстую белую свечу, ритуальный нож и железный кубок. Легкое движение рук и черный ведьминский плащ аккуратно кладут на землю, и ведьма остается полностью обнаженная. Вслед за плащом летит шляпа.

Лили зябко поежилась, всеми силами пытаясь отрешиться от холода. Черт бы побрал этот дьявольский этикет. Какой извращенец придумал, что ведьмы должны являться по ту сторону только голыми? Причем от магов подобного вовсе не требуется. Нужно поскорее заканчивать.

зажжена. Ее слабый огонек отбрасывает неясную полоску света на сосредоточенное лицо обнаженной ведьмы. Она сидит на земле в смиренной позе. Концентрируется. Резкое движение ритуальным ножом и она в один удар перерезает кошке горло. Ни один мускул не дрогнул на лице ведьмы, пока она тщательно наполняла свежей кровью кубок.

Лили не сомневалась, что потом как только она доберется до дома, ее будет долго и мучительно рвать в туалете. Но сейчас, ни единой эмоции. Только ледяное спокойствие и кровь, капающая с ее занемевших пальцев.

Кубок наполнен, свеча погашена. Лили закрывает уже переставшие светиться глаза и впадает в легкий транс, готовясь к переходу. Ее бледное замерзшее тело раскачивается из стороны в сторону. Волосы обдает горячим порывом ветра.

Жарко. Как же жарко в аду.

— Лилиан! Детка! Вот уж не ожидал, — слышит ведьма чей-то шепот у себя в голове, — Дано тебя не было видно. Соскучилась?