— Фу, какая мерзость, — поморщилась Лили, — Можешь хотя бы при мне не загибать в спиральки свои извращенские извилины.

Себ словно нехотя выпрямился и поинтересовался:

— Как всегда, срочно?

— Еще вчера.

— Эх, а мы с зайкой хотели отметить годовщину, — тоскливо вздохнул судмедэксперт.

— Не знала, что у тебя появилась девушка? — удивленно посмотрела на него блондинка.

— Какая нахрен может быть девушка с моей работой? Кошку завел неделю назад. Пока не сдохла. Вот и отметить собирался. Ей корм, а мне пиво.

Лили даже дар речи потеряла. Псих он и в Африке псих.

— П-поздравляю, — сухо выдавила она, — Но придется тебе повременить с праздниками.

— Понял я, — согласно кивнул Себ и стал активно шарить по комнате, собирая необходимый инструмент, — Ты лучше подскажи, что конкретно искать. Быстрее будет.

— Есть основание думать, что в прошлый раз следствие неверно резюмировало причину гибели девушки. Подними старый отчет. Сравни проанализируй. И огромная просьба — сразу звони, если что-нибудь обнаружишь.

Себ уже настроился на свою волну и, отрешенно покивав, выгнал ведьму, чтобы не мешала. Хотя собственно она и не собиралась больше задерживаться.

Выйдя на свежий воздух, Лили поняла, что если сейчас не съест большой кусок жареного мяса то бросится на кого-нибудь от голода. Решив совместить приятное с полезным, помчалась в клуб к Эду. И только пусть попробует сказать, что мясо закончилось.

В дневное время в «Маске» работал небольшой ресторанчик с открытой террасой. Ведьма притормозила у кассы, давясь слюнями при виде аппетитно разложенных тортиков и, заприметив парочку лакомых кусочков, толкнула дверь подсобки. Можно было бы, конечно, сразу переместиться в кабинет к оборотню. Но, во-первых, Лили хоть и была бесцеремонной, но не до такой степени, чтобы вваливаться на чужую территорию без приглашения. А, во-вторых, стоило поберечь остатки резерва.

Дверь в хозяйское логово была почему-то распахнута настежь. Лили неуверенно заглянула в кабинет и очень сильно удивилась, обнаружив там стоящего посреди Даниэля. Младший оборотень, явно пребывая в ярости, сверлил взглядом опущенную темную голову отца, который сидел за своим рабочим столом.

Вопреки обычному Карлайл младший был взлохмачен, растрепан и сильно помят. Его красные, вероятно, от недосыпа, глаза впились в вошедшую ведьму и он, злобно сверкнув ими, прошипел:

— Выйди и прикрой дверь.

Любая другая на месте Лили бы с воплями ужаса ломанулась прочь. Все же блондин очень убедительно выглядел в разъяренном состоянии. Но она не любая. Поэтому, подойдя к нему, шлепнула по пятой точке пластиковой папкой, что держала в руках.

— Ты как со старшими разговариваешь?! Я тебе сейчас дам «выйди»! Если вымахал, думаешь, тетя Лили тебя не отшлепает, как в детстве?!

На мгновение его глазах полыхнул огонь бешенства, но Даниэль усилием воли погасил его и даже немного смущенно потупил взгляд.

— То-то же, — довольно произнесла ведьма и упала на диван, — Колитесь, чего морды, такие хмурые?

Отец и сын продолжали напряженно молчать и сверлить друг друга взглядами. В комнате повисла тягостная тишина.

— Все с вами ясно, — хмыкнула Лили.

Она повернулась к Даниэлю и, растеряв свою былую веселость, спросила:

— Рассказывай, кто и почему тебя пытается так качественно подставить? И сядь уже, наконец. Глаза болят, а ты маячишь.

Судя по изумленно вскинутым светлым бровям, Даниэль слышит об этом впервые.

— Очаровательно, — выдыхает она, — То есть ты еще не в курсе, что на тебя хотят повесить убийства двух девушек.

— Как это? — Даниэль с недоверием смотрит на ведьму, — Причем там я?

— При всем, — подает голос Карлайл старший, — Тебе разве Дженни не рассказала?

— Я в последнее время занят был.

— Занят он, — фыркает Лили, — Интересно чем?

— Скорее кем, — отвечает за сына Эд и в глаза его зло сверкают.

Даниэль разваливается на диване рядом с ведьмой и, вольготно откинувшись на спинку, со злой иронией бросает:

— А ты, стало быть, завидуешь?

— Нет, — сухо выдавливает из себя Карлайл и руки его сжимаются в кулаки.

— Конечно, — тон Даниэля пропитан ядом, — Ведь это от тебя несет запахом моей девушки, словно вы с ней…

— Она не твоя! — вскакивая со своего кресла, рычит Эдвард, словно готов в любую секунду обернуться и бросится на сына.

И только услышав испуганное восклицание Лили, заставляет зверя взять себя в лапы и опускается на место. Теперь настает очередь Лили подняться с насиженного дивана и, нервно выстукивая каблучками по паркету, кричать:

— Идиоты! Придурки хвостатые! Нашли время усами мерятся! Вы хоть осознаете всю серьезность ситуации?

— Из-за тебя, — черный ноготь тыкает в блондина, — Она может стать следующей жертвой в серии убийств. Это самый верный способ избавится от главы рода. А из-за тебя, — ее гневный взгляд упирается в друга, — Ее тело может занять твоя дражайшая женушка! Это даже хуже чем смерть. Вы, вообще, видите что-то вокруг, кроме себя и своих гребаных хвостов?! Вместо того, чтобы решать проблемы, цапаетесь, как две собаки не поделивших кость!

Мужчины смотрят на ведьму тяжело и со смесью злого возмущения. Но оба понимают, что она права.

Первым из ступора выходит Даниэль.

— Рассказывай, — говорит он, стараясь, чтобы в голосе звучало как можно меньше эмоций.

— Только если меня покормят, — намекает на толстые обстоятельства Лили, расплываясь в улыбке.

Карлайл старший понятливо кивает и тянется к телефону.

— Сейчас закажу. Тебе что?

Лили уже готова сказать, что всего и побольше, но тут лицо ее мрачнеет и она хмуро смотрит на свое запястье, где красным индикатором полыхает охранная печать.

— Тамара покинула пределы силового поля, — с тревогой в голосе сообщает оборотням Лили, — Похоже, я сегодня помру от голода.

Пробуждение было резким и каким-то болезненным. Тамара открыла глаза и села. Спина отчего-то отозвалась ноющей болью. Девушка пошарила ладонями и хмыкнула. Неудивительно. Ведь лежала она на жестком, холодном полу, который был какой-то странно влажный. Кряхтя, потянулась, стараясь вернуть спине, подвижность и растерянно стала оглядываться по сторонам.

Вокруг было темно, словно в бункере. Впрочем, исключать подобной возможности не стоило, если судить по пробирающему до костей холоду и мерзкой липкой сырости. Справой стороны лился неясный свет. Его хватало только чтобы разглядеть очертания кованой решетки и каменную кладку у входа.

Тамара отчаянно вертела головой, всеми силами стараясь не поддаваться стремительно подступающей панике. Онемевшие от холода пальцы скребли по камню, а мозг лениво соображал, приторможенный страхом.

Она прекрасно помнила, что села в машину к Серебрякову и буквально вырубилась. Не нужно быть гением дедуктивной мысли, чтобы понять — именно он приволок ее в это жуткое место. Оставалось только понять — зачем.

Предательские слезы подступили к глазам. Томка дрожащими, грязными руками стала тереть лицо. Только бы не заплакать.

«Ну что за размазня» — раздраженно заворочалась Лара внутри.

Томка замерла на мгновение, словно собираясь с силами для очередного вдоха, и разрыдалась. Хрупкая человеческая психика не выдерживала. Отчаяние захлестнуло подобно цунами, норовя поглотить остатки здравого смысла.

«Чего ты ревешь, дура?» — зло гаркнула сущность.

— Сама ты дура! — прошипела в ответ девушка тоном обиженного ребенка.

«Давай-давай. Доведи себя до истерики. Знаешь, как повеселит этого твоего Ромочку»

— Какое тебе, вообще, дело?

«У меня нет такого запаса силы, чтобы искать другое подходящее тело»

— Ах, вот оно что? — у Томки вырывается истеричный смешок, — Паразитка чертова!

«Может и паразитка» — ничуть не обиделась Лара, — «Посуди сама, мы могли бы быть полезны друг другу»

— Ага. Прямо таки полезны, — фыркнула девушка, утирая слезы.

«В твоем голосе слишком много сарказма, дорогая. Я не вру. Объединимся, и ты сможешь с легкостью выбраться отсюда. Давай наваляем твоему похитителю? Решайся».

Странное дело, но на Тамару снизошло спокойствие.

— Что бы ты сожрала, переварила и выплюнула мою душу? А не пошла бы ты обратно в ад.

«Было бы что жрать» — с досадой буркнула сущность и тут же с энтузиазмом добавила — «Я подожду… пока не начнется самое интересное…пока он не придет за тобой».

— Злобная стерва, — не выдержала Томка.

«Слабачка» — не осталась в долгу Лара и спряталась в глубинах подсознания.

Словно в подтверждение слов сущности, где-то вдалеке громко звякнуло железо, и этот звук болью отозвался в воспаленном воображении девушки. Она поднялась на ноги и прижалась к стене, словно пытаясь слиться с ней воедино.

Яркий свет резанул по глазам и Тамара, закрыла лицо руками, всеми силами стараясь держаться и не скатиться опять в истерику.

— Томочка? — Ромкин голос приторно-ласковый, дрожью прошелся по телу.

Сердце замерло и забилось в отчаянном темпе.

— Что же ты детка, вся трясешься? — издевательски протянул он, подходя почти вплотную.

Фонарь эта сволочь предусмотрительно поставила у входа и теперь его яркий луч бил ему в спину, лишая девушку возможности как следует рассмотреть его лицо. Томке отчего-то казалось, что тогда она сможет определить в своем ли уме Серебряков, и, возможно, это дало бы шанс понять как себя с ним вести.

— Холодно, — чуть слышно прошелестела она.

— Бедная моя девочка. Давай я тебя погрею. Я знаю самый верный способ согреться. Показать?

Он шагнул к ней вплотную и навис подобно пугающей черной тени. Сильная рука рванула молнию на куртке.

— Зачем? Зачем ты это делаешь, Ром?

Он замер на мгновение и ладонь его ласково прошлась по волосам, чтобы тут же жестко зажать их в кулаке.

— А ты еще не догадалась?

Томка с трудом подавила писк, полный ужаса. Лицо Серебрякова приблизилось, и она смогла уловить на его губах совершенно дикую улыбку.