В комнату зашла Олька, встала напротив, загородив собой свет от торшера, и принялась с хмурым видом сверлить взглядом подругу.
— Что? — невинно поинтересовалась Томка, деловито перелистывая страницу.
— Может, хватит уже! Он четвертый день приходит. Как на работу, ей-богу! Не стыдно?
Тамара решила тактично промолчать. Не стоит злить и без того слишком нервную в последнее время Олю.
— Мне его даже жалко, — ворчливо замечает она и, отбросив с лица огненные пружинки, отодвигает портьеру, наблюдая за удаляющейся фигурой светловолосого молодого человека, — Поговори с ним.
Тамара перехватывает умоляющий взгляд и со вздохом, отложив книгу, произносит:
— О чем? О том, что мы послезавтра улетаем домой?
— Я думаю, он нашел бы аргументы заставить тебя остаться.
— И какие же?
Олька насмешливо изогнула бровь и покосилась на четыре роскошных букета, которые заняли все свободные вазы Марты Грин.
— Оль, — тяжело вздохнув, начала Томка, — Золушкам место только в сказке. Мы с ним слишком разные, чтобы быть вместе.
— Но он так не считает! — горячо возразила подруга.
Решив, что спорить с Олькой себе дороже Томка поспешила ретироваться.
Весь день прошел в какой-то ненужной суете. Тамара, вооружившись тряпкой, помогала Марте с уборкой, собирала вещи, коих было не так уж много, и бесцельно бродила по улицам Картертона, борясь с желанием сесть на автобус и поехать в городской дом Даниэля.
Уже вечером, монотонно выполняя обыденные вещи, девушка поймала себя на том, что не может себя заставить не думать о нем. Прокручивая в памяти те первые мгновения, когда очнувшись в больнице, она увидела его подле кровати, помятого, растерянного, со спутанными волосами. В тот момент он так не походил на себя самого — уверенного в себе и своей жизни Даниэля Карлайла. Он тогда поднял голову, посмотрев на нее, и Томка подавилась воздухом — его глаза стали карими точь-в-точь как у отца. Значит, все получилось…
Они успели перекинуться всего парой незначительных фраз, и в палату вихрем влетела Лилиан, вытолкав Даниэля за дверь. Именно от нее Тамара узнала, какую цену пришлось заплатить Эдварду за ее жизнь.
— Знаешь, я ведь была уверена, что он выберет Лару, — тихо призналась Лили и добавила искренне в своей пронзительной тишине, — Спасибо тебе…
Ведьма напичкала ее какими-то крайне подозрительными отварами, собственного приготовления, которые, по ее словам, должны, были поставить на ноги почти за сутки, полностью восстановив кровопотерю, и упорхнула по своим служебным делам, оставив Тамару наедине с нелегкими мыслями.
Он больше не пришел в тот день. И на следующий тоже не пришел. А на третий она перестала ждать, приняв твердое решение выкинуть Даниэля Карлайла из своей головы.
«Не получается» — подумала Тома и со злостью открыла в ванной кран чтобы умыться.
Скоро. Уже совсем скоро она улетит домой и из памяти сотрутся все события последних недель. И, возможно, она даже сможет сделать вид, что всего этого никогда не было в ее жизни, переступить через себя и снова полюбить…
Привычным жестом девушка плескает в лицо холодную воду, выдавливает тонкую полоску зубной пасты и замирает со щеткой в руке, уловив краем глаза знакомое серебристое мерцание. Она не успевает даже повернуть голову, как одна жесткая рука прижимается ко рту, приглушая рвущийся из горла вскрик, а вторая обхватывает талию и утягивает в ледяные объятия портала.
Как только переход закрывается, Тамара, изловчившись, кусает, потерявшего бдительность обидчика за ладонь. Ее тут же отпускают, и наглый похититель сдавлено шипит сквозь зубы:
— Черт! Что ж ты так кусаешься?! Больно, между прочим!
Лицо Тамары удивленно вытягивается, когда она узнает мужчину.
— Даниэль? Ты сдурел? Зачем выкрал меня?
— Поговорить.
— Поговорить? — чуть ли не взвизгнула девушка, сожалея, что в руках нет ничего тяжелого, чтобы хорошенько стукнуть парня по его блондинистой башке, — Я чуть со страху не умерла! Да, как ты до такого додумался-то?!
— Ты же не хотела даже видеть меня! — обвиняющее выдал оборотень, — Что мне еще оставалось делать?
Боевой запал как-то разом сошел на нет, и Тамара, нервно оглядевшись вокруг, поняла, что они стоят на опушке леса, а в нескольких шагах весело треща дровами, горит костер.
— Очаровательно. Ты притащил меня в лес, посреди ночи, просто чтобы поговорить, — как-то устало пробурчала она.
— Ну, не просто поговорить…, - загадочно улыбнулся Даниэль.
— Что-что?! — тут же подозрительно прищурилась девушка.
— Я подумал — ты не откажешься поужинать со мной. Выпьем вина. Пожарим мясо.
— Мясо…вино, — чуть заторможено повторила Томка и только сейчас увидела одеяло, расстеленное подле костра и палатку, — Типа пикник.
Даниэль покачал головой.
— Нет. Типа свидание.
Тамара внезапно поняла, что дрожит, но вовсе не от холода.
— Я так понимаю — просить вернуть меня назад бесполезно?
Оборотень одним шагом сократил между ними расстояние до опасного минимума и, положив горячие ладони ей на плечи, чуть сжал.
— Попросишь — верну, но, пожалуйста, дай мне шанс. Нам шанс.
— Я послезавтра улетаю домой. У меня там мама, учеба. А ты… Ты останешься здесь, — тяжело сказала она, пряча взгляд, — Мы с тобой из разных миров…
— Это совершенно ничего не меняет в моем отношении к тебе, — совершенно серьезно заключил Дани, — Тома, сейчас не каменный век. Есть интернет, скайп и самолет. И я лично выстригу себе плешь на хвосте, чтобы добыть шерсти для Лили, если она зачарует нам амулет с самым длинным в мире порталом.
Тамара подняла глаза, с недоверием и надеждой всматриваясь в его уверенное лицо, и с коротким вздохом покосилась в сторону костра.
— Ты говорил про мясо…
Счастливая, совершенно мальчишеская улыбка озарила лицо оборотня. Он засуетился, усадил Тамару к костру, предварительно накинув на плечи плед, стал с хозяйским видом доставать из объемистой сумки припасы.
Девушка, не таясь, наблюдала за ним впервые в жизни, не сомневаясь в правильности принятого решения. Возможно, просто стоит довериться судьбе, раз она сама преподносит Тамаре такой подарок.
Даниэль ловко нанизал уже подготовленное мясо на шампуры, и вскоре оно пустило дивный аромат. Рот Томки мгновенно наполнился голодными слюнями. Предусмотрительный кавалер тут же сунул ей бутерброд и стаканчик с легким вином. Помня про свою реакцию на алкоголь, она лишь слегка пригубила его, а вот бутерброд постигла печальная участь быть быстро съеденным.
За легким и непринужденным разговором время пролетело незаметно. Насытившись нежнейшим и сочным мясом, Тамара, совсем неманерно облизав пальцы, сыто вздохнула:
— Ничего лучше не ела. Просто обалдеть, как вкусно.
— Возьми еще кусочек, — довольный похвалой Дани, поднес к ее губам мясо.
— Уф, нет. Боюсь — лопну, — пожаловалась она, но все же послушно взяла губами предложенный кусок.
Даниэль некоторое время как завороженный не мог оторвать горящего взгляда от ее лица, а потом, пододвинувшись, легко поцеловал, попутно слизнув жирную капельку с уголка губ. Тамара подалась вперед всем телом, прижимаясь к его сильному и теплому, впитывая исходящие потоки мощной энергии, растворяясь, подчиняясь, послушно открывая рот, чтобы углубить поцелуй и сделать его жадным, влажным и безумно чувственным. Сама себе, приказывая не торопиться, не выдерживает и с легким вздохом запускает пальцы в шелковистые пряди светлых волос.
— Ты… веришь… мне? — между поцелуями зачем-то спрашивает он.
— Верю, — задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, шепчет она в ответ и разочаровано стонет, когда Даниэль, выпустив ее из объятий, встает и отходит на несколько шагов.
— Тогда отвернись.
— Зачем? — недоверчиво округляет глаза Томка.
— Только не пугайся. Я… хочу кое-что проверить.
Нехотя Томка все же отворачивается, зябко обхватывает себя руками. Без его тепла на поляне стало разом как-то неуютно.
Несколько мгновений она слышит лишь шум одежды, а затем в ее плечо тыкается что-то очень теплое, влажное и, не выдержав, оборачивается, чтобы тут же столкнуться взглядом с карими глазищами громадного белоснежного зверя. Инстинктивно отпрянув, Томка застывает, вдыхая через раз живительный воздух. Умом она понимает, что это все тот же Даниэль, но вопреки разуму сердце бьется в груди, словно пойманная птичка.
Тигр, мягко ступая, снова приближается, вытягивает мощную шею, явно боясь ее напугать, и с шумом втягивает воздух. Он пыхтит не хуже паровоза, жадно обнюхивая ее темноволосую макушку, а Тамара стоит, ни жива, не мертва, смутно догадываясь, что сейчас очень важный момент. Именно поэтому она не закрывается, а просто протягивает ладонь и осторожно кладет ее животному на шею.
Глаза тигра, словно в удивлении, расширяются и, запыхтев еще сильнее он, ловит зубами кончик темной косы, чтобы потянуть Тамару вниз на землю. Она послушно опускается на колени и тигр с довольной мордой вытягивается рядом, а после сворачивается в громадный клубок вокруг хрупкого женского тела.
Тамара сначала осторожно, а затем увереннее запускает пальцы в длинную, невероятно прекрасную шерсть, а после без лишнего стеснения откидывается спиной на зверя и восторженно шепчет:
— Какой ты красивый…
Она кладет голову на его теплый бок и окончательно расслабляется, услышав, как тигр включил мерную кошачью «тарахтелку». В душе поселяется какое-то правильное спокойствие. Все так и должно быть. Он и она. Вместе.
Пригревшись на своем урчащем лежбище, Томка не замечает, как глаза, налившись сытой тяжестью, закрываются и ее уносит в царство сновидений.
Во сне ей в последний раз приснилась Лара. Она бежала по яркому, сочному в своей диковиной зелени полю, заливисто смеясь. Легкий ветер рвал ее прекрасные золотые пряди, ласкал точеное обнаженное тело. За ней, делая большие прыжки, стремительно летел серебристый тигр.