Ой, что тут началось! Петух приказал курам:

— Слушай мою ко-команду! Марш в курятник!

Птицы под листья забились, клювы стиснули: а то вырвется песня, дождь её услышит и ещё сильнее по листьям ударит. Красивая бабочка сидит под некрасивым лопухом и дрожит: «Вдруг цветы увидят меня и подумают, что мне какой-то лопух всех милей!»

А мамы, те начали бельё с верёвок срывать, окна захлопывать, детей скликать.

Один Гугуцэ остался у ворот. Первые капли просвистели возле самых его ушей и — раз, раз, раз! — ударили по дороге.

Мальчик поймал две капли и говорит им:

— Ну и чудачки! Вы что? Не знаете, где пшеница посеяна? — И запел:

А капли хоть бы что, знай себе лупят по крышам, по крылечкам. Тогда Гугуцэ засучил штаны, вышел на дорогу и крикнул дождю:

— За мной!

И зашагал дождь по дороге следом за Гугуцэ. Правда, весь дождь на дороге не помещался, он и дома по пути задевал, и во дворы заходил, и через заборы перепрыгивал.

Все, кто работал за селом, накинули на головы пустые мешки и — наутёк. Кто в машине, кто на телеге, кто на лошади, а кто и босиком по лужам. Один Гугуцэ смело шагал вперёд и вёл за собой дождь. Капли догоняли его, лезли за шиворот, кусали за уши, щёлкали по носу. Но Гугуцэ не обращал внимания на такие мелочи: пусть себе балуются.

Так привёл он дождь на пшеничное поле. Обрадовались густые тонкие колоски таким же густым и тонким струйкам, пошли вместе плясать по всему полю.

Весь мокрый вернулся Гугуцэ домой. Видит — встала над его двором радуга, и по всему селу мамы ей навстречу окна открывают. А петух влез на курятник и примеривается, как бы ему половчей на радугу вскочить да прокукарекать оттуда, чтобы отозвались ему петухи со всего белого света.

Мама давно уже считала Гугуцэ взрослым и даже присвоила ему звание капитана. А вот для отца он так и остался маленьким.

Утром, уходя на работу, отец задёргивал занавески, чтобы солнце не разбудило Гугуцэ слишком рано, а вечером приносил ему хлеб и уверял, как малыша какого-нибудь, будто этот хлеб прислали зайцы.

День-другой Гугуцэ угощался заячьим хлебом, но однажды ночью он протянул нитку от своей руки к отцовской ноге и наутро поднялся вместе с солнышком.

Но в поле отец его всё равно не взял: подрасти, мол, ты ещё маленький. Он вышел из дому, а Гугуцэ поглядел в окно и вдруг заметил, что отец, отходя от дома, становится и сам всё меньше и меньше.

Гугуцэ пробежал по селу. То же самое происходило со всеми взрослыми. У окраины села они становились меньше сестрёнки, потом меньше сестрёнкиного башмачка и, наконец, делались совсем крошечными, не больше маковых зёрнышек.

Гугуцэ по сравнению с ними был настоящим великаном, и нет ничего удивительного в том, что, когда все взрослые люди и все старшие ребята ушли в поле, Гугуцэ стал королём.

Малыши согласились, что Гугуцэ — король, и повалили к нему во дворец со всякими важными и срочными делами.

— Твоё величество, у меня крыша протекает, распорядись, чтобы шифер прислали!

— Твоё величество, мне бы телегу, зерно на мельницу отвезти!

Гугуцэ никому не отказывал, уладил все дела. И вот к его крыльцу подвели коня не коня, но подходящего жеребёнка. Гугуцэ вскочил на жеребёнка и поехал осматривать свои владения.

У ворот его остановил малыш весь в слезах:

— Твоё величество, Гугуцэ, у меня утёнок пропал!

Гугуцэ свистнул три раза, и, откуда ни возьмись, прискакали не то кони, не то всадники. Во всяком случае, они гикали, как всадники, и цокали копытами, как кони.

— Разыскать утёнка! — приказал им Гугуцэ. — Он скорее всего в овраге.

И пустил жеребёнка рысью.

Нужно добавить, что Его величество Гугуцэ обходился без сабли и без телохранителей.

На одной улице он увидел, как из трубы дома валит дым. Гугуцэ остановил жеребёнка.

— Что такое? Почему развели огонь?

Из дома вышла девочка в переднике, рукава засучены.

— Твоё величество, я должна принести родителям обед. Солнце высоко, до поля далеко, боюсь, не успею вовремя сварить.

— Ясно, — ответил Гугуцэ. — Передай уважаемым родителям, что Его величество Гугуцэ желает им приятного аппетита.

На другой улице Гугуцэ наткнулся на малыша, закутанного в фуфайку и с шапкой на голове — странная одёжка для середины лета.

— Твоё величество, — малыш снял шапку, — ходит слух, что из колодца звёзды видны даже днём. Разреши залезть в колодец, я посмотрю на звёзды и заодно колодец почищу.

— Надень шапку. Колодцы чистят по праздникам.

Кони-всадники тем временем нашли утёнка. Теперь они маршировали по селу и несли на палке портрет Гугуцэ.

А один конь-всадник с ружьём из бузины дожидался Гугуцэ во дворце:

— Твоё величество, нужна пакля для патронов!

Гугуцэ знал, что пакля делается из конопли, велел жеребёнку отдохнуть, а сам вместе с конём-всадником прямо перед дворцом вскопал и засеял целую грядку конопли.

— Теперь патронов на весь год хватит! — радовались кони-всадники.

После полудня Его величество Гугуцэ счёл необходимым отправиться на луг и заняться там охотой на бабочек. Он ловил их шапкой. Королевская охота была очень удачной.

Бабочки так и лезли под корону Его величества. Как видно, им очень хотелось попасть во дворец.

Переделав великое множество столь же важных и неотложных дел, Его величество к вечеру немного утомился и вышел на околицу села.

По всем дорогам, с полей, ферм, виноградников возвращались люди. Сперва они были маленькие, величиной с колосок, потом с кукурузный початок, вот они уже с помидорный куст, нет, с целый подсолнух…

А Его величество, оставаясь на месте, делался всё меньше, пока люди не взяли мальчика за руку и не отвели его домой.

С тех пор как Гугуцэ бросил комком земли в курицу старушки Иоанны, никто в селе больше не смеётся. Как увидят люди Гугуцэ, так носы повесят, ходят сердитые. Даже мама не улыбается. Что делать? С кем посмеяться?

Встречаются на дороге куры, утки, индюшки. Но поди попробуй с ними посмейся, они рот открывают, только когда клюют или пьют.

Подходит Гугуцэ к дому деда Луки. Дед не такой, как все. Он в прошлом году дал Гугуцэ арбуз.

Гугуцэ стучит в дверь. Дверь скрипит, и появляется в ней шапка деда Луки.

— Что тебе, Гугуцэ?

— Дедушка Лука! Может, ты со мной посмеёшься?

— Я завтракать сажусь, — отвечает дед Лука. — Ты уж, внучек, не сердись, но я сроду натощак не смеялся.

Идёт Гугуцэ дальше, догоняет бабушку Тудору.

— Бабушка Тудора, давай посмеёмся.

— Что ты, милый! Я корову в стадо веду.

И погоняет корову хворостинкой.

Сворачивает Гугуцэ на соседнюю улицу, видит, люди колодец копают. Ищут воду, а вытаскивают одну землю. Садится Гугуцэ на корточки, заглядывает в колодец. Люди на дне меньше его шапки. Скоро до Америки дойдут, а воды всё нет.

— Давайте посмеёмся! — кричит Гугуцэ.

— Нашёл над чем смеяться! — сердятся люди.

Грустный вернулся Гугуцэ домой. Как людей задобрить?

«Залезу-ка я в трубу, испачкаюсь в саже и весь чёрный пройдусь по селу, — думает Гугуцэ. — Люди засмеются и больше не будут на меня сердиться. А ещё лучше, если я надену мамино платье и пойду в нём гулять».

Но что-то шепчет ему: «Ничего не выйдет. Люди скажут: «Мало того, что он кинул комком земли в курицу старушки Иоанны, он ещё и ходит по селу шутом гороховым. Вот бесстыдник!»

Что же придумать? Стоит Гугуцэ и думает, но думается ему плохо. Тогда он сел на завалинку. Но что-то и на ней ничего хорошего не придумывается. Тут залез Гугуцэ на забор и сразу всё придумал. И скорее побежал к людям, пока не забыл того, что придумано.