Далее я прошла в большой зал для испытаний, где на сей раз собрались Зен, весь первый отряд и синий костюм во плоти — сур Гиддс Селки. Синие костюмы, определенно, главные среди военных. Сур — это его чин. Капитаны отрядов — си. Многие чины и звания начинаются со звука «с», но с небольшим отзвуком «з». Теперь, когда опять могу воспроизводить имена (со включенной функцией званий), я поняла, что неправильно их писала. Не «с» или «з», а скорее «тс» или «ц». «Ца», «цур» и «тси».

Цур Селки — худой, довольно низкий мужик, который, наверно, смог бы неплохо изобразить Клинта Иствуда, знай он, кто это такой. С виду не похож, глаза, волосы — совсем не того цвета, но держится так, словно высечен из гранита. И думаю, именно он принимает большинство решений обо мне. Рядом с ним первый отряд вел себя очень корректно, хотя им и было далеко до Зен, достигшей новых высот невыразительности. Костюм ни разу не обратился ко мне напрямую.

После перерыва из-за моей болезни они впервые серьезно проверяли результаты усиления. Начали с Зен, и у меня сложилось ощущение, будто из-за личного присутствия цура Селки они почему-то ожидают получить больше информации. Зен подняла и немного подвигала блоки, потом то же самое проделал Мейз. Затем они оба с большой опаской прикоснулись ко мне одновременно и вместе воспользовались телекинезом. Я ничего не почувствовала, как обычно, но цур Селки, кажется, нашел во всем этом нечто значительное, потому что кивнул и провозгласил:

— Лучшая аналогия — усиливающий сосуд. Ограниченное число талантов помещается в него без особых последствий. Слишком много — и сосуд разрывается. «Размеры» талантов тоже, кажется, имеют значение. До дальнейших указаний множественные контакты абсолютно запрещены. Сурион, твой отряд займется исследованием эффектов усиления всех имеющихся у первого способностей. Для талантов, которые проявляются только в Эне, там будут организованы контролируемые испытания. Намара, двенадцатый отряд возьмет на себя маршруты, которые прежде были за первым. Инструкции тебе уже направлены.

Они все отдали честь, рука к груди. Я просто смотрела. Военная техника не отдает честь. Когда цур Селки (а следом и Зен) ушел, все расслабились, и Зи удивила меня, обняв и сказав:

— Теперь мне не нужно так бояться случайно тебя убить.

В кои-то веки я порадовалась, что так ужасно говорю, ибо на ум сразу пришел саркастичный ответ насчет незаменимого оборудования, а первый отряд не заслуживает от меня подобного отношения. Такое облегчение, что меня приставили к ним, а не к двенадцатому. Зен мне скорее нравится или понравилась бы, если бы позволила, но этот Лентон отнюдь не возглавляет список людей, с которыми мне хочется проводить время.

Это был длинный вечер. Никаких катастроф, но у ребят много талантов, и они скрупулезно изучали их все, иногда обнаруживая странные искажения, и пришли к двум осторожным выводам. Если они, пока усилены, попытаются направить талант на меня, он как-нибудь исказится, но применять ко мне способности без усиления можно. То же самое относится к иллюзиям. Они думают, что моя предполагаемая способность проектора каким-то образом искажает все их попытки создать иллюзию под усилением. Я пока не смогла сотворить ничего даже отдаленно на нее похожего, хоть Алей и старалась растолковать мне различные используемые для этого техники.

Все в первом отряде казались бодрыми и жизнерадостными, но все же вели себя довольно формально и обращались друг к другу по фамилиям. И я ни на секунду не забывала, что они на службе и наверняка все снимают, дабы потом прикрепить к отчету, и что на нас смотрит черт знает сколько людей.

Но когда Зи, которой пришлось зайти к медикам проверить ногу, провожала меня в коробку, я воспользовалась возможностью и задала несколько вопросов.

— Двенадцатый отряд, что значит делать маршруты первого? Выбрать какой ионот убить?

— Нас назначают патрулировать определенные участки Эны, чтобы очистить их от потенциальных опасностей, пока те не проникли в реальное пространство. Двенадцатый отряд будет очищать участки, которые должны были достаться нам.

Что-то в ее тоне заставило меня уточнить:

— Это нехорошая вещь?

Зи поморщилась:

— Двенадцатый — самый новый из отрядов, у них мало практического опыта в наиболее сложных ситуациях, с которыми можно столкнуться в Эне. Наши назначения станут для них серьезным испытанием.

Трудно сказать, порадует ли это Зен.

— Почему остальные сетари так другие от первый отряд?

— Другие? — переспросила Зи, но готова поспорить, она знала, что я имею в виду.

— Слишком серьезные. Соревнуются. Менее… человечные.

Она надолго задумалась, прежде чем ответить:

— Старшие сетари позже вступили в программу и поначалу жили со своими семьями, а в КОТИС ходили как в школу. Когда мы начали показывать положительные результаты, программа стала интенсивнее, и детей со способностями поселили прямо тут, лишь изредка позволяя навещать семьи. Младшие сетари начали раньше, и наседали на них гораздо жестче, так что они сильнее нас. И нам понадобится эта сила. Но у них почти не было возможности побыть детьми, и как и мы, они задавлены масштабами задачи. Без сетари Тара стала бы миром уличных сражений, где на каждом углу подстерегает смерть. — Зи открыла дверь в мою коробку и невесело пожала плечами: — Младшие сетари… не заблуждайся на их счет. Они — оружие. Но они не так уж отличаются от тебя.

Когда Зи ушла, я еще долго об этом думала. В основном о том, насколько жестче они готовы наседать на меня. Но еще и о том, каково это — расти, зная, что ты стоишь между своей семьей и монстрами.

Приоделась

Утренние тренировки с Зен сменились утренними тренировками с Марой. Вся прошлая неделя была наполнена лишь встречами с Зен, а сейчас, кто знает, может, нам больше никогда не придется работать вместе, и я никак не могу представить, чтобы она вдруг нарисовалась и пригласила меня поесть фондю. Эти мысли почти все утро не давали мне покоя, и в конце концов я составила короткую благодарственную записку, стараясь не наделать грамматических ошибок — хотя, думаю, стало только хуже — и отправила Зен. Она относилась ко мне как к заданию, но никогда не называла «оно». К тому же, я с удовольствием посмотрела на ее квартиру, а ведь Зен не обязана была мне ее показывать — уверена, для нее это очень личное.

Мара подошла к моим тренировкам по уворачиванию гораздо серьезнее. Полагаю, они сочли меня достаточно здоровой, чтобы немного повысить нагрузку. Она начала со стоек, шагов и всякого такого, но потом принесла корзинку мячиков, велела уклоняться и стала один за другим швырять их в меня, все сильнее и быстрее. Совсем не похоже на борьбу, но зато я захотела увернуться.

И очень обрадовалась концу занятий, который наступил с приходом Лона, пригласившего нас на обед. У меня четкое ощущение, что Лон и Мара встречаются, хоть и не виснут друг на друге. Черт, как знать, может, они женаты. Обедать с ними, даже в той же столовой, совсем не то же самое, что с Зен. Особенно с Лоном. Он говорит без остановки, размашисто жестикулирует, занимает сразу два стула и болтает со всеми, кто проходит мимо. Лон — анти-Зен. Все сетари, к которым он обращается, хоть немного да поддаются его обаянию. К нам подсела девушка из второго отряда, Джех Омай. Второй — еще один старший отряд. Джех спокойная и непринужденная, и обращается с Лоном как с огромным, но милым щенком датского дога.

Она не скрывала своего любопытства насчет меня и задала довольно много вопросов о жизни на Муине. По сути, она первая после друзей Ненны, кого это интересовало, так что я поведала о своих попытках сделать одеяло и о том, что с появлением интерфейса чуть ли не первым делом посмотрела, как варить мыло (главным образом масло и пепел; не представляю, как из этого можно создать мыло, ну да фиг с ним). По словам Мары, мало кто из сетари бывал на Муине. Она считается такой опасной, что даже отрядам, получившим добро на проведение исследований, не разрешено находиться там дольше нескольких часов, и мне невероятно повезло, что я выжила. Лон заявил, мол, первый отряд заграбастал себе счастливый талисман, а я ответила, что на самом деле «Девлин» означает «невезучий». Кажется, он решил, что я шучу.