Глава 16

14 мая.

Уличные фонари вычерчивали замысловатые узоры на нитяном ковре номера мотеля, меняя цвет с красного на зеленый, затем на синий и обратно, и все это в такт мигающим неоновым вывескам. Не могу уснуть. Слишком много мыслей преследует меня. Страх перед тем, что ждёт впереди, привязанность к человеку рядом со мной, неуверенность в нашем будущем.

Вайят крепче обнимает меня за талию. Я напрягаюсь, но он не просыпается. Во сне он бормочет. Возможно, это кошмар, но я его не бужу. Если он проснется, то захочет поговорить. Я — нет. Я совершила серьезную ошибку, переспав с ним. Дала ему привязанность, а кураторы не могут работать, если слишком привязаны к своим триадам. Их обязанность — приказывать нам попадать в опасные ситуации. На верную смерть, если потребуется.

Как он может сделать это после того, как заявил, что любит меня?

Я подумываю о том, чтобы улизнуть и отправиться на задание, не попрощавшись. Бесполезно. Он не охотник, но узнает, когда я встану с постели. От него не убежишь. Но не могу больше бездельничать. Я всё ещё должна очистить свое имя и добиться справедливости для моих убитых напарников.

Пальцами обхватываю руку Вайята. Подношу её ко рту и целую костяшки пальцев. Он шевелится. Его дыхание участилось. Проснулся.

— Мне нужно идти, — говорю я, не глядя на него.

— Понимаю. — Он целует мое обнаженное плечо. — Могу я спросить, куда ты направляешься?

— В центр города, к Четвертой улице. Я знаю кое-кого, кто может помочь с информацией.

— Кто?

— Я бы предпочла не говорить.

Я встаю, не стыдясь своей наготы, и ищу одежду. Вайят сидит, плотно завернувшись в одеяло, и я рада. Боюсь, что он попытается остановить меня или, что ещё хуже, настоять на том, чтобы пойти со мной к Максу. Он удивляет меня тем, что не делает ни того, ни другого. Просто наблюдает, как я одеваюсь и расчесываю короткие волосы.

— Ты уверена, что этот человек может помочь? — спрашивает он.

— Совершенно уверена.

Я подхожу к раковине и умываюсь холодной водой. Шершавым махровым полотенцем вытираю кожу насухо. Поворачиваюсь. Вайят стоит передо мной, простыня обернута вокруг бедер. Неуверенность читается в морщинках вокруг его глаз и сжатых губах. Хочу успокоить его, прогнать эту неуверенность, но не делаю этого. Вайят верит в меня. Это единственная причина, по которой он не умоляет меня остаться.

— Защитный барьер в мотеле продержится ещё два дня, — говорит Вайят. — Возвращайся сюда, когда поговоришь со своим другом.

— Обязательно. — Смотрю на электронные часы на тумбочке. Солнце взойдет только через несколько часов, так что мне, вероятно, придется ждать возвращения Макса. — Вернусь до полудня.

— Если что-нибудь выяснишь...

— Я позвоню.

— Будь осторожна.

— Ты действительно думаешь, что должен это говорить?

— Да.

Обнимаю его за плечи прежде, чем успеваю остановиться. Руками он обвивает мою талию. Простыня скользит на пол. Я прижимаюсь лицом к его плечу, вдыхая его запах — мускус и корица. Запоминаю. Знаю, что, возможно, больше никогда его не увижу. Хочу взять это с собой.

— Я буду осторожна, — говорю я. — Не делай глупостей, пока меня не будет.

Он смеётся. Отстраняюсь, прежде чем будет сделано или сказано что-нибудь ещё. Мне нужно уйти до рассвета. У двери я останавливаюсь и оглядываюсь. Вайят по-прежнему стоит ко мне спиной, но смотрит на меня в зеркало. Я подмигиваю. Он улыбается.

А потом я ухожу.

* * * * *

Библиотека закрыта, но я легко залезаю по задней стене. Металлическая водосточная труба служит подходящими поручнями. Быстро поднимаюсь на чистом адреналине, уверенная в нападении в любой момент. В переулке тихо, но это мало что значит. Всегда кажется, что всё замолкает прямо перед внезапной атакой.

Переваливаюсь через край стены. В тусклом свете нахожу цементную дорожку и стараюсь не шуметь. Вход в логово Макса за следующим углом. Небо по-прежнему черное, но на востоке над горизонтом проглядывают едва заметные голубые отблески.

Тихими шагами продвигаюсь по тропинке. Каждые несколько ярдов я останавливаюсь, прислушиваюсь и принюхиваюсь. На углу останавливаюсь, встревоженная слабым звуком голосов. Низких и приглушенных; рядом. Слишком близко, чтобы раздаваться с улицы. Я близка к входу в дом Макса. Каждый шаг приближает эти едва слышимые голоса.

Макс. Я узнаю его голос, такой уникальный, потому что он горгулья. Не такой противоестественный, как... у Смеджа, но такой же холодный. Второй голос — женский. Интонация удивляет меня, как и знакомая мелодичность её слов. Она вампир.

Я подкрадываюсь к входу и прислушиваюсь.

— ...катастрофа для двух наших народов, — говорит вампирша. — Ты знаешь, что я говорю правду, и не можешь отрицать её значения.

— Я ничего не отрицаю, — отвечает Макс. — Но также ни в чего не признаю, Истрал. Если то, что ты говоришь, правда, то это ваша проблема, а не моя.

— Но это станет проблемой каждого. Ты хочешь, чтобы тобой правили гоблинские королевы?

— Не больше, чем хочу, чтобы мной правили люди, но так уж устроено. Если баланс сил изменится, горгульи приспособятся, как мы делали веками.

— Твое заявление пахнет трусостью, дорогой кузен.

— Просто осторожность. Есть причина, по которой мой вид больше не украшает шпили человеческих соборов. Мы знаем, когда не вмешиваться в чужие дела.

Разговор сбивает меня с толку. Эта Истрал — вампир; использование ею слова «кузен» подтверждает это. Почему она не уговаривает его вступить в альянс, а выступает против? Если только вампиры не разделились на разные лагеря по этому вопросу. Я могу использовать это.

— Глупо позволять чужим поступкам определять твою судьбу, — говорит Истрал.

— Горгульи живут в мире людей на века дольше, чем вампиры, Истрал. Не сбрасывайте со счетов наши методы так быстро. Вы могли бы поучиться на нашем опыте.

— Я предпочла бы остаться на солнце без защиты.

Он её раздражает. Старый добрый Макс. Родственники или нет, горгульи и вампиры не ладят даже при самых благоприятных обстоятельствах. У них разные темпераменты и противоположные точки зрения на место Падших в человеческом мире.

— В чём дело? — В голосе Макса звучит тревога.

— Человеческая женщина, — говорит Истрал с нескрываемым отвращением. Дерьмо. — Она недавно спарилась с одним из себе подобных.

Ладно, это просто отвратительно. Я должна была принять душ, верно, но «спариваться»? Кто так говорит? Начинаю пятиться, не зная, как отреагирует Истрал, если застанет меня здесь. На углу что-то щиплет мою лодыжку. Замечаю дротик. Моя нога уже онемела. Я падаю на левый бок, вероятно, царапая кожу о камень, но не чувствую этого. Всё онемело. Не могу моргать, не могу говорить. Не могу ничего сделать, только смотреть.

Нет, нет, нет. Глупо. Так глупо умирать вот так.

По гравию снуют тени, наполненные ворчанием, рычанием и сердитым бормотанием. Надо мной нависает шмыгающая носом фигура, её гротескное лицо скривилось в рычании. Сверкнули острые зубы, блестящие от слюны. Дыхание густое и гнилостное. Я не могу отвернуться. Я беспомощна перед окружающими меня гоблинами.

Они хватают меня за руки и тащат. Спорящие голоса становятся яснее, громче. Мы проходим через кирпичную стену в темное логово Макса. Меня бросают на каменный пол. Моя голова откидывается набок, и я вижу Макса и Истрал, стоящих в углу. Она так же элегантна, как и её голос, одета в черное, как и подобает хорошо оплачиваемому корпоративному шпиону. Её белокурые волосы идеально уложены, макияж безупречен. От неё веет королевской властью.

— Тебе следует быть осторожнее, горгулья, — говорит незнакомая женщина. — Не только мы шпионили за тобой сегодня. — Её слова резкие, суровые, как будто отчаянно пытается скрыть свой промах. Но этого не может быть. Королевы гоблинов не делают работу сами.

— Чего ты хочешь, Келса? — спрашивает Макс. — У вашего вида нет разрешения путешествовать по городу, и вы это знаете.

Мое тело дергается. Кто-то только что пнул меня?

— Триады сегодня немного заняты, — говорит Келса. — Они ищут не меня и уж точно не здесь. Хотя что-то подсказывает мне, что я только что нашла небольшой рычаг давления.

— Она изгой, — говорит Истрал, указывая на меня. — Триады не торгуются. Она не представляет никакой ценности

— Это решать мне, вампир. Что ты делаешь в жилище горгульи?

— Я не отвечаю перед тобой.

Шуршание ткани. Пистолет взведен. Истрал напрягается. Судя по её положению, Келса стоит прямо за мной.

— Ты ответишь передо мной сегодня вечером, — усмехается Келса.

— Твой план провалится, Келса, — произносит Истрал. — Ты потерпишь неудачу, и твои сородичи станут немногим больше, чем рабами, вынужденными вернуться под землю, чтобы есть помет других.

— А кто мы теперь? — В голосе Келсы слышится ярость. Она потеряла способность поддерживать человеческий голос. Рычание прерывает каждое слово, озвученное гоблиншей. Это плохо кончится.

— Те же, что и всегда. — Истрал бесстрашно делает шаг вперед, выпрямляя спину. — Падальщики.

Келса рычит, хрипло и страшно. Раздается выстрел. Истрал кричит. Пуля отбрасывает её назад, к каменной стене. Из раны в груди хлещет кровь. Это не смертельный выстрел для вампиров, так почему же она сползает на пол? Келса смеется.

Антикоагуляционные пули. Как гоблины добыли наши боеприпасы?

Я смотрю, потому что не могу отвести взгляд. Истрал хватается за грудь, пальцами отчаянно цепляясь за ткань и кожу. Кровь продолжает литься потоками. Она быстро бледнеет, как цветной мел под дождем, истекает кровью. Глаза у нее большие, блестящие, прекрасного лавандового оттенка. Светящиеся жизнью, сражающиеся. Она смотрит на меня, пока не гаснет их свет, и я теряюсь в глазах мертвой женщины.

— Ты знаешь, кто она? — спрашивает Макс.

— Это больше не имеет значения, — отвечает Келса. — Наши народы должны смотреть в будущее.