Я представила себе похожее выражение на лице Чалис ближе к концу. Совершенно не в ладах с собой, чувствуя отчуждение и неуверенность в том, почему всё так. Она была так подавлена, что не видела выхода из колодца боли, в который провалилась. Я не нашла ничего общего с этой эмоциональной агонией и никакого сочувствия к выбору, который она сделала, — только сочувствие к ощущению себя, запертой в теле, которое не походило на её собственное.

— Алекс? — позвала я. — Это Чалис.

Он моргнул, не глядя на меня.

— Прости, что я ушла, но мне всё ещё нужно поговорить с тобой.

— Ты собираешься освободить меня сейчас?

— Скоро, но сначала, ты знаешь человека по имени Товин?

— Товин не человек, — ответил Алекс, и его поведение мгновенно изменилось. Как будто я щелкнула выключатель одним словом. Его лицо посуровело, рот сжался в тонкую линию. Малейший намек на страдания исчез. — Держись от него подальше, Чал.

— Товин хочет причинить боль тому, кто мне дорог, и я должна его остановить. Но сначала должна найти его. Ты не знаешь, где он?

— Я только слышал кое-что. Остальные, они говорили о нём. Он похож на Бугимена*. Он очень сильный.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*Бугимен (англ. Boogeyman, Boogie Man и др.) — персонаж устрашения в сказках и притчах.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Мне нужно найти его, Алекс. — Я обхватила его щеки ладонями, поражаясь тому, какой холодной была его кожа. Холодной, липкой и грубой. — Где он?

Он выдержал мой пристальный взгляд, своим выразив отвращение.

— Ты обещаешь отпустить меня?

В другом конце комнаты, на антикварном комоде, я заметила брошенный пояс с оружием. Сверху было разложено несколько ящиков с боеприпасами. Надя, конечно, захватила с собой целый арсенал. Хорошая новость для нас, поскольку у меня не было при себе никакого оружия, кроме хрустального наконечника Хорзта. Я смотрела на оружие и надеялась, что в одной из этих коробок есть то, что мне нужно.

— Обещаю, Алекс.

— Старая мельница.

— Какая старая мельница?

— Они всё время говорили о старой мельнице, говорили, что он там был. Старая мельница. Вот что они сказали, Чал. Это поможет?

Я порылась в памяти, думая о побережье города. Никаких мельниц в голову не приходило.

— Я же сказал тебе, где он, — запричитал Алекс. На его глазах наворачивались слезы. Яркие пятна румянца пылали на щеках, выделяясь на фоне бледности. Кровь капала с его рассеченной губы на подбородок.

— Старая мельница, — повторила я.

— Отпусти меня.

Я подошла к комоду. Каждый шаг отзывался эхом, как гром. Нашла коробку с патронами с надписью «А. К.» и вставила два из них в патронник пистолета. Антикоагулянтные пули трудно было достать вне триад. Я подошла к спинке стула, на котором сидел Алекс, и подняла пистолет. Его плечи затряслись. Мой палец дрогнул.

— Прости, Алекс, — сказала я.

— Умирать больно?

У меня защипало в глазах. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь не обращать внимания на страдание в его голосе и сосредоточиться. Алекс был уже мертв; это был не он. Я останавливала чудовище, усыпляла бешеную собаку. Ни больше, ни меньше. Соври ему, пристрели его и покончи с этим.

— В первый раз было не больно, — ответила я. — Но вот всё дерьмо, ведущее к смерти, это больно.

Он склонил голову. Я прижала дуло к его затылку. Чистый выстрел, идеальное убийство, даже для вампира. Мой палец дернулся. Я не могла его сжать. Не могла решиться на убийство.

— Сделай это, Чал.

Закрыла глаза.

— Отпусти меня.

Я не могла дышать.

— Спаси меня.

Нажала на курок. Пистолет взревел. Я закричала.