Глава 29

Я чувствовала себя так, словно оказалась на изнанке мира. Стены были грубо вырыты из земли. Корни торчали из стен и потолка, а в воздухе витал тяжелый запах свежевскопанной земли и ладана. Может, шалфей или какая-нибудь другая похожая трава. Помещение было около тридцати футов в диаметре, идеальный полукруг с дверью в верхней части арки. Передо мной, вдоль всей ровной стены, стояли десятки и десятки зажжённых свечей, воткнутых в рыхлую землю.

Под свечами находились шесть металлических ящиков, в которых люди переносят собак крупных пород. Ящики, покрытые наполовину темной тканью, вибрировали от движения: царапанья, рычания живых зверей, желающих выбраться наружу. После того что я увидела наверху, меня бросило в дрожь при мысли о том, что могло находиться внутри.

По середине землянки располагался выложенный кирпичом круг размером с обруч. Тем не менее, черная вода заполняла его — такая же, как и в бассейне у основания водопада Первого Предела — темная и таинственная, казавшаяся бесконечно глубокой. Энергия потрескивала и щёлкала в воздухе, и, стоя в нескольких футах от неё, я почувствовала себя так близко к истинной силе, как никогда раньше.

Шагнула ближе к бассейну, привлечённая его знакомой энергией, не понимая почему. Являлась ли вода каким-то образом частью уравнения? Это имело смысл, учитывая, что я знала и видела как в горах, так и в городе. Большая часть Падших сосредоточена в центре города — на полуострове с рекой с двух сторон и горами прямо на севере. Похоже, расположение столь же важный компонент магии, как и чувства.

Я смотрела в ониксовую лужу, на свои спутанные волосы, окровавленное лицо и широко раскрытые, ищущие глаза. В поисках кого-то, казалось бы, не находящегося в комнате.

Дверь с грохотом захлопнулась, звук удара эхом отозвался у меня в ушах. Я быстро повернулась, тут же положив руку на пистолет Кисмет, и мое сердце чуть не остановилось. Товин стоял в комнате, такой же равнодушный к происходящему вокруг, как и раньше на балконе. Передо мной, в трех шагах от меня, он не казался впечатляющим. Но физический рост мало что значил. Я видела его силу в действии.

— Ты сама не знаешь, что натворила, — сказал он повелительно и твердо. Я не ожидала услышать сильный голос от такого маленького, скромного тела.

Изогнула бровь.

— И что такого я сделала? Это не мои научные проекты наверху, приятель. Даже я не настолько больна.

— Досадные ошибки, к которым я очень привязался. Сомневаюсь, что в своей короткой, бессмысленной жизни ты имела домашнее животное, но я не могу заставить себя уничтожить их. — Он говорил не так, как я ожидала от эльфа. У него не было отрепетированной интонации или высоко поднятых бровей. Он говорил, как любой другой человек на улице.

— Зачем они нужны?

— Ты всего лишь винтик в этом великолепном колесе, Эвангелина. Ты и Трумен, оба лишь актеры на необходимые роли, но не единственные, имеющие значение. Мне нужны были нормальные сосуды.

— Так вот что в этих клетках? Сосуды? — Я не собиралась пытаться разгадать эту загадку. Мои навыки дедукции и терпение остались на поверхности. Здесь, внизу, мне нужны быстрые и простые ответы, чтобы я могла поскорее убить его и покончить с этим.

Товин кивнул:

— Идеальные сосуды для размещения Испорченных.

Вместо того чтобы идти, он, казалось, проплыл мимо меня вдоль изогнутой линии комнаты к ближайшему ящику. Сдернул черную ткань. Внутри, присев на корточки, сидела версия собаки в человеческий рост. Её морда была не особо выражена, но острые зубы присутствовали в столь же многочисленном количестве. Она выглядела способной стоять и бегать на двух ногах, а не на четырех.

— Нам не хватало человеческого начала, — произнёс Товин, словно речь шла о любимом ребенке. — Гибридов вампира и гоблина недостаточно, даже с добавлением собачьих черт. Мы должны были смешать нужное количество человеческой ДНК. Результат — поразительно идеальный, как ты можешь видеть.

И поразительно уродливый.

— Идеально подходит для одержимости демоном?

— Ты себе даже не представляешь, что ими овладеет.

Последние кусочки головоломки с грохотом встали на свои места. Наша теория была верна: сделка по свободной воле должна была взять Вайята под контроль эльфа. С контролируемым разумом Товин получил бы идеальный сосуд для Испорченного и существо невероятной силы в своё распоряжение. Он держал своих собак-гибридов в клетке и готов был принять других демонов — вероятно, менее могущественных и управляемых Испорченным. Единственная неизвестная в этой хреновой ситуации — следующий шаг Товина теперь, когда Вайят мертв. И у меня остался последний вопрос перед нашим смертельным «танцем» — окончательное подтверждение.

— Значит, это всё ты? — спросила я. — Каждый момент, начиная с убийства моих напарников по команде и заканчивая похищением Вайята и моим воскрешением? Ты это делал?

— Да. Люди так податливы, когда дело доходит до их чувств. Так много моих собратьев-фейри жаждут испытать многообразие ваших эмоции, но меня это никогда не привлекало. Любовь всегда будет самым большим недостатком вашего вида. Она заставляет вас делать действительно глупые вещи.

— Вроде таких? — Я выхватила пистолет и выстрелила ему в голову. Как и раньше, время замедлилось и после ожидания в вечность полностью остановилось. Как и на балконе, Товин поймал пулю на лету.

Мне нечего было терять, и больше не имелось никаких трюков, я начала нажимать на спусковой крючок во второй раз. Невидимая рука выдернула пистолет из моих пальцев и швырнула его через всю комнату. Мое тело откинуло назад, и от внезапного удара об грубо обтесанные стены у меня перехватило дыхание. Толстый корень впился мне в поясницу. Я не могла пошевелиться, удерживаемая какой-то невидимой силой, ноги болтались в двух футах от земли.

Плохо.

Товин подошёл ближе к черному бассейну, бросив на меня жалостливый взгляд, прежде чем посмотреть вниз. Зеркальная вода начала пульсировать и, пока я наблюдала, она закипела.

— Эти события уже давно в движении, Эвангелина. — Его голос было трудно расслышать из-за рёва бассейна. — Я не могу остановить их, как не могу изменить цвет неба. Этот Испорченный требует более управляемого сосуда, чем солдаты, которых я создал. С потерей моей марионетки Трумена...

Он бросил на меня презрительный взгляд, и я готова была поклясться, что под ним скрывается неуверенность.

— Мои солдаты не обладают человеческой свободой выбора. Это то, что вы люди глупо принимаете как должное, когда живете своей скудной жизнью. Я не могу воссоздать её, но могу украсть и связать ею Испорченного.

Наконец-то я поняла. Амалия говорила, что Испорченные — существа чистых эмоций и инстинктов, неспособные делать моральный выбор. Они просто действовали. С другой стороны, люди делали моральный выбор с тех пор, как Ева якобы откусила от этого проклятого яблока. Свобода воли была яблоком Товина, а обладание Вайятом гарантировало ему контроль. Так как же?..

— Тобой будет не так легко управлять, как тем, чьей свободной волей я владею, — продолжал Товин, снова поворачиваясь к пузырящемуся озеру, — но переход Испорченного нельзя остановить, и принять его придётся твоему телу.

Живот скрутило. О, чёрт возьми, нет. Он не вселит в меня демона. Я тщетно боролась со своим барьером, страх граничил с паникой.

Кипящая вода начала крутиться, пока вся её поверхность не превратилась в сводящий с ума водоворот. Магическая энергия щёлкала и искрила в нашей подземной темнице. Замерцало пламя свечей, но воздух оставался совершенно неподвижным. Товин произносил слова на неизвестном мне языке. Он все-таки это делал — тащил Испорченного через разрыв. Стремился выпустить демона на свободу против меня и всего остального ничего не подозревающего мира.

Чернота поднималась из центра кружащегося вихря, как струя чернил сквозь воду. Она парила в нескольких футах над ней, бесформенная паутина размером не больше волейбольного мяча. Рот Товина продолжал двигаться, произнося слова, неслышные за криками в моей голове. Он махнул рукой, указывая на меня. Черная клякса вздрогнула и, клянусь, посмотрела прямо на меня. Затем она поплыла вперёд.

Нет!

Я потянулась к нитям разрыва, таким слабым за стеной магии, удерживающей меня. Поймала их и потянула, быстро сосредоточившись на потере и одиночестве, а затем двинулась дальше. Каждой клеточкой своего существа я ощущала, как меня вытягивает, колеблет, растягивает до предела. Я закричала, надеясь только на то, что место назначения находится подальше отсюда и от демона, намеревающегося овладеть мной.

Ударившись лицом, я рухнула на землю дрожащей кучей. Товин зарычал — сердитый звук, больше подходящий дикой собаке, чем почитаемому — и слегка безумному — эльфу-мистику. Перекатилась на левый бок как раз вовремя, чтобы увидеть, как черная капля врезалась в живот Товина и исчезла. Он застыл на месте, его постаревшее лицо исказилось гневом, замешательством. И болью.

Я села и заморгала в тусклом свете, уверенная, что за последние пять секунд он вырос на несколько дюймов. Это казалось невозможным, но это правда.

Под мелодию странно певучего крика всё его тело расширилось до размеров профессионального борца — в росте, весе и размахе мышц. Короткие седые волосы, венчавшие его голову, выпали, обнажив лысую жирную кожу. Цвет его лица потемнел до блестяще фиолетового, но не настолько, чтобы казаться лиловым. Ногти выросли и заострились. Резцы опустились на нижнюю губу. Все, что было в нём от эльфа, исчезло, кроме глаз.

Что-то ещё смотрело на меня с другого конца комнаты. Что-то злое.

— Что ты такое, чёрт возьми? — опасливо спросила я, страх душил мои слова.