Кен скользил по мне взглядом, пронзая. Страх наполнил меня. Мой? Оставшийся от фрагмента Хайка? Я не знала.

Не страх. Ответ на силу эмоции в голосе Кена, на побелевшие костяшки. Его глаза потемнели и стали двумя полумесяцами полуночи на бледной коже.

Его лицо менялось. Щеки потеряли округлость, брови выгнулись выше над глазами, в которые я не могла перестать смотреть.

— Я не дам Хайку навредить тебе. И не только из-за обещания Хераи-сану.

— Кен…

— Просто позволь, — он быстрым движением перемахнул через стойку. — Мне нужно немного твоей простой силы. Чего-то, не запятнанного богами, — закончил он, оказавшись так близко, что я ощущала тепло его дыхания на лице.

Я задела его руки, пытаясь не спешить, но, как только мои ладони оказались на его голой коже, энергия загудела между нами. Я сжала его локти и притянула его к себе.

— Кои, — сказал он, его губы задели мое ухо, но его руки были напряжены и не двигались. — Это приятно, — он отодвинулся, чтобы заглянуть в мои глаза. — Но в прошлый раз ты отпрянула. Там был страх.

Слова мешали. Тело хотело двигаться, чувствовать. Мои ладони сжали его плечи. Я ощутила терпкий запах.

— Сейчас во мне нет страха, — прошептала я и прижалась к его рту своим.

Кен не сдерживался. Его губы открылись, из его горла вылетел низкий стон. Он пригласил меня в глубину своего рта движениями языка, пока его твердые, но нежные губы скользили по моим, пытаясь найти, как лучше всего соединиться.

«Наконец-то, — я ощутила его пальцы в моих волосах в висках, большой палец гладил мое ухо, словно перышком. Я вдохнула, чуть отклонилась, а потом подняла голову, и Кен поцеловал уголок моего рта. — И все?» — я ощутила укол разочарования, который медленно пропал от покалывания, ведь его губы двигались по моему горлу. Он терся носом о нежную кожу моей ключицы, осторожно освободил мои волосы из хвоста и провел по ним пальцами. Его пальцы замерли возле моей груди. Он потерся лицом о мою шею и глубоко вдохнул.

Я не хотела легкие ласки. Я потянула его за плечи, требуя поцелуя, но он отодвинулся.

Его глаза стали тьмой. Я бросилась, но он удерживал меня, чуть давя на мои виски.

«Он не хочет?» — уверенность пропадала. Пыл, который я ощущала после сна Хайка, угасал. Я стала с неловкостью ощущать чеснок в своем дыхании, жжение на губах, где его щетина задела меня, и ток в воздухе. Я снова целовала мужчину, которого встретила только вчера. И я позволила ему миновать мою защиту.

Моя шея пылала. Кен провел пальцем от уха до моих щек.

— Ты снова краснеешь, — тихо сказал он. Ноздри чуть раздувались.

Я медленно кивнула, слезы обжигали глаза. Да что со мной такое? Его молчание было сложно вынести. Я отвернула лицо. Взгляд упал на папу на диване. Мои щеки запылали еще сильнее. Папа был там, на диване!

Кен глубоко вдохнул и медленно отпустил мое лицо, его пальцы задели мою щеку и убрали волосы мне за ухо.

Я поежилась от легкого прикосновения.

— Это не ты, — сказал он серьезным тоном. Его черты чуть смягчились, стали той версией, которую я встретила вчера у Стамптауна.

— Нет, — я потерла пальцами щеку, не давая голосу разума вмешаться. Он отпрянул, моя рука замерла в напряженном воздухе между нами. — То есть, — я кашлянула и отпрянула на шаг. Я не доверяла своему телу. Опустила руки. — То есть, тебе не нужно так использовать иллюзию. Другое твое лицо — настоящее, да?

Кен кивнул.

— Ах, — сказал он. — Да, — он чуть отвернулся, замкнулся в себе. Словно ощетинился. Я так выглядела, когда говорила с Марлин? Словно готовилась к удару? — Это все я, но я думал, что это лицо поможет. Будет приятнее, — сказал он. Его черты стали острее, лицо было тем, которое я целовала.

Я целовала. Его. Кицунэ.

Кои, которой я себя считала, не трогала людей по своей воле и вот так близко. Он не был на вкус как пицца или лосьон для бритья, было в нем что-то горькое и заманчивое.

Я едва его знала, но он помогал мне. Все внутри было ушибленным, как в упавшем пакете персиков, но я хотела коснуться его. Его присутствие было гудением под кожей.

Если он попытался бы сейчас поцеловать меня, я бы не перечила.

Он сказал: «Это не ты».

Это я целовала его, но куда делась спешка, которую я ощущала секунду назад? Пропала, как и остатки фрагмента Хайка. Может, это все было побочным эффектом пожирания злого сна.

— Думаю, ты прав, — сказала я, внутри все опустело без того пыла. Комната вдруг показалась слишком яркой, а стойка — невыносимо серой. То, что нужно — подступающая головная боль.

— Что другое мое лицо успокаивало тебя?

— Нет, что, кхм, в поцелуе была не я.

Кен стиснул зубы. Это ранило.

Ой.

— Я должен был понять, что ощущал не тебя, — сказал он, став серьезным Кеном.

— Все было как тогда, когда я отбросила тебя в холодильник? — сказала я.

Кен скривился и кивнул.

— Фрагмент Хайка.

— Баку ест сны и становится буйным?

Кен помрачнел.

— Хотел бы я знать ответы, Кои. К сожалению, я не знаю, — он махнул на диван. — Ответы про баку есть у твоего отца.

Папа. Он всегда отключался после таких приступов, но этот раз затянулся.

Я прижала большие пальцы к месту, где череп соединялся с шеей. Боль уже была там, как дома.

Яркость комнаты убавилась, и я опустилась на колени у дивана. Папа не менял позу. Дыхание щекотало мои костяшки, когда я поднесла их к его лицу, но его грудь едва двигалась.

— Что-то не так? — сказал Кен с кухни.

— Пап? — я ткнула его щеку. Щетина оцарапала кожу. — Это не естественный сон.

— Ты можешь его разбудить?

Я сжала его плечи. Боль возникла в груди от того, какими худыми и хрупкими казались его плечи в моих руках. Я встряхнула его, но реакции не было.

— Видимо, нет, — горло сдавило.

Кен подошел к дивану и опустил ладонь на лоб папы.

— Лихорадки нет.

— Нужно вызвать доктора Брауна. Марлин недавно дала номер, — я встала и оцарапала ногу о диван. — Где мой телефон?

— Погоди, — Кен склонился над диваном, его нос задел нос папы. Он глубоко вдохнул. — Этот сон вообще не естественный.

— Что?

— От Хераи-сана пахнет той же энергией, что была в тебе. И там след чего-то еще… энергии не отсюда? Ты можешь войти в его сон? — сказал Кен.

Я вернулась к дивану.

— Не знаю, — от смятения голос стал резким. — Я не получала фрагменты от папы. Никогда. Даже не знаю, с чего начать.

— До этого дня ты не получала и фрагменты Тех, верно?

Я покачала головой, мы поняли, что это не так. Я уже испытывала фрагменты Тех.

— Фрагмент Хайка. Тот сон об убийстве был очень ярким, такого я еще не ощущала.

— Сила Улликеми в фрагментах Хайка из-за их связи.

— Потому я не смогла подавить их днем? В отличие от фрагментов обычных людей, — словно мне не хватало тревог. Я думала, что хотя бы не пускала фрагменты в то время, пока бодрствовала. Но фрагменты Тех были кое-чем новым.

— Ладно, — сказал Кен. — Другого выбора нет.

— Выбора нет? — повторила я.

— Причины, по которым я пришел в Портлэнд, сложные, — твердо сказал он, не допуская вопросы. — Чтобы получить разрешение уйти, пришлось дать обещания Тем здесь, что я не буду мешать. Но это, — он медленно сглотнул. Его следующие слова прозвучали очень осторожно. — Этот Улликеми — не результат моих действий. Это связано с Хераи-саном. И это может подвергнуть опасности всех нас.

Он пытался убедить меня или себя? Тупая боль в голове мешала думать. Может, Кен ошибался, что это было не естественным.

Куртка! Там был мой телефон. Кен остановил меня, коснувшись руки.

— Что ты делаешь?

— Хочу позвонить Марлин, — я стряхнула его руку.

— Постой, — сказал он. — Опасно втягивать в это твою сестру.

— Папа в коме! — сказала я.

— Если за этим стоят Хайк и Улликеми, то твоя сестра или ты ничем не поможете, — сказал Кен. Я мгновение ненавидела его, все безумие с кицунэ, баку и драконами. Это означало, что я ничего не могла сделать для папы.

— И что ты предлагаешь?

Кен провел руками по волосам, убивая их растрепанность. Волосы упали на его лоб милой волной. Мне хотелось сдвинуть ее.

— Позови Кваскви.

— Что, прости?

— Ты спрашивала, если ли у меня связи с Теми здесь. Есть местный. Кваскви.

— Кто?

Кен задумчиво посмотрел на меня.

— Он — Тот первых людей. У племен северо-запада есть легенды о нем.

Я пыталась представить Того коренных американцев. Было сложно не думать о Кене. Нет, в моем разуме вообще не должно быть Кена.

Я немного покраснела и опустила голову, чтобы Кен не видел. От резкого движения виски гудели.

Я хотела ибупрофен.

— Как это нам поможет?

— Кваскви получил доступ к ресурсам. Он — как глашатай Портлэнда. Нам нужны не только твои навыки Гугла, чтобы понять, что привело сюда Хайка. И кого Улликеми считает богом грома.

— Ясно. И пока мне оставить папу спать?

— У него нет признаков стресса, его дыхание и биение сердца ровные. Его кожа сухая и прохладная. Давай я сначала поговорю с Кваскви.

— Ладно.

Кен поднял руку, словно хотел коснуться меня. Я задержала дыхание, но он отодвинул руку и отвернулся. За пару минут мы от злости перешли к напряжению. Я медленно выдохнула.

Кен пару минут говорил по телефону на смеси английского с языком, который я раньше не слышала. Он кивал, будто кланялся, эта привычка напомнила мне папу.

— Кваскви хочет встретиться, — Кен убрал телефон в боковой карман. Он двигался резко, словно был пружиной, которая вот-вот распрямится.

— С нами?

— Да. Он озвучил условие встречи. Через час у выступа с видом на гору Худ на вершине Хойт Арборетума. Думаю, ты знаешь, где это.

— Что? Он не любит Старбакс? Мы не можем взять папу в таком состоянии в Арборетум, и я не оставлю его одного.

— Звони сестре, — голос Кена звучал как приказ.

Я хмуро посмотрела на него.

— А как же «это слишком опасно»?

— Нам нужен Кваскви, чтобы расправиться с Хайком. Он готов встретиться только в нескольких местах, и Хойт ближе всего. Он… непростой. Марлин и Хераи-сан должны продержаться пару часов. А ты, может быть, съела тот фрагмент.

— И?

Кен взглянул на меня краем глаза.

— И Хайк с Улликеми будут, скорее всего, менее агрессивными пару часов.