Я начала отходить задом наперед, пока спиной не почувствовала стену, но больше отступать было некуда. Инстинкты кричали мне бежать, но я не могла пошевелиться. Мне хотелось верить, что я была в безопасности; что я прожила с этим мужчиной четыре года, и он бы никогда не навредил мне, но когда я посмотрела ему в глаза, увидела совершенно другого человека. Этого мужчину я не знала. Такое понимание было ужасающим, потому что я не знала, на что он был способен. Я надеялась, что Декс сейчас войдет в дверь, но потом вспомнила, что он ушел. Я глупо оттолкнула его, когда только и хотела, что притянуть ближе. Декс не вернется, чтобы спасти меня. В квартире Эми не горел свет, значит, ее не было дома... не было никого, кто мог бы мне помочь.

Я была одна.

Декс

Я побежал в сторону грузовика, но так и не сел в него. Я не знал, куда, черт возьми, шел, но я был сейчас слишком злым и явно не мог сосредоточиться на дороге. Мне нужно было выпустить пар.

Все это время я думал, что мы с Оливией двигаемся в одном направлении и наши чувства взаимны, но теперь не имел ни малейшего представления, что с нами творилось. И дело было не в том, что она не сказала мне, что любит – я сказал это, потому что я это чувствовал и хотел, чтобы Лив тоже знала, а не потому что мне нужно было услышать то же самое в ответ. Я мог принять тот факт, что она ещё не была готова говорить об этом, и с этим было все в порядке, потому что итак знал, что Оливия меня любила. Это чувствовалось в ее прикосновениях, любовь отражалась в ее глазах, в ее поцелуях... слова были не важны, ведь она каждый день показывала мне, как сильно любила.

Проблемой было доверие. Я не мог отмахнуться от того, что она все ещё не верила мне. За все время, что мы были вместе, я не дал ни одного повода сомневаться во мне. Открывался ей так, как не открывался никому, а это имело очень большое значение для меня. Я принадлежал ей – мыслями, телом и душой – и если она сейчас не доверяла мне, существовала вероятность, что этого никогда не случится. Если между нами не было доверия, что вообще между нами было?

Почти достигнув конца дороги, внезапно остановился. В затылке появилось ноющее чувство; голос внутри твердил, что что-то было не так, что-то не складывалось. Что-то было неправильно.

Если военная подготовка чему-то меня и научила, так это всегда доверять инстинктам и слушать свое чутье. Внимание к деталям и знание окрестностей могли спасти тебе жизнь, так что я научился не игнорировать их.

Возвращаясь, отмечал все вокруг, и разыскивая то, из-за чего в моей голове зазвонили тревожные колокольчики. Почти во всех домах свет уже был погашен, и дорога погрузилась в темноту, освещенная всего несколькими уличными фонарями. На полпути к квартире Оливии я заметил припаркованный на обочине черный седан, который привлек мое внимание с ярко-оранжевыми нью-йоркскими номерами. Меня удивило то, что здесь находилась машина именно с такими номерами, особенно учитывая, что Оливия, так уж получилось, приехала из Нью-Йорка. Это никак не могло быть случайностью. Что-то не складывалось.

Посмотрев через окно автомобиля, я увидел разложенную на пассажирском сидении карту, и сразу же возникло ужасное чувство, что творится что-то непонятное. Увеличив темп до бега, я направился обратно к ее квартире. Мыслями возвращался к странным звонкам, которые она пыталась игнорировать, а ещё к ее желанию, чтобы я уделял ей больше внимания и явно параноидальному поведению.

Когда я подбежал ближе, услышал внутри громкий треск и по-настоящему запаниковал. Вероятность того, что с ней могло случиться что-то плохое, заставила меня бежать так быстро, как только мог, отчаянно желая добраться до нее. Я не мог вынести мысль о том, что могу ее потерять, и никогда бы ни простил себя, если бы с ней что-то случилось. Я должен был защитить ее. За всю мою жизнь я допустил смерть слишком многих людей, но я не собирался дать Оливии умереть.

Услышал приглушенные крики, когда ворвался через двери в ее квартиру. Внутри был мужчина, он прижал девушку к стене и сдавил руками ее горло, грубо пресекая ее попытки закричать. По телу пронеслась ярость, запульсировала в венах и ударила в мозг. Я схватил его за заднюю часть рубашки, оторвав от Оливии, и яростно бросил на пол, затем проверил, как Лив.

– Ты в порядке, малышка? – я осторожно взял ее лицо в руки, посмотрев в прекрасные, полные страха, глаза. – Он не навредил тебе?

Она покачала головой, а пока я отвлекся, что-то твердое ударило меня по затылку, и я повалился на пол. Голова кружилась, но когда я услышал крик Оливии, мгновенно оказался на ногах. Я оттащил его и встал между ними, не позволяя парню добраться до нее.

– Лив, уходи отсюда, – приказал я, не отрывая взгляда от него. – Беги в безопасное место и позови на помощь. Сейчас.

Девушка колебалась, но, в конце концов, задом наперед вышла из гостиной. Теперь я был спокойнее, когда встретился с ним лицом к лицу, потому что знал, что как и все остальные, которых я встречал на ринге, у него не было и шанса против меня. Но в отличие от моих соперников, этот парень навредил моей девушке, так что меня ничто не могло остановить.

Выжидая, я посмотрел на него. Но вместо того, чтобы подойти ко мне, он хитро улыбнулся и вытащил нож, указывая острым, блестящим лезвием прямо на меня.

– Это тебе не какая-то драка, – зарычал он. – Здесь твои штучки из подпольного бойцовского клуба не сработают.

Наклонив голову набок, я произнес:

– Может и нет, но предупреждаю тебя... если ты хочешь воспользоваться ножом, тебе, черт возьми, лучше не промазать, потому что это единственный шанс, который у тебя будет.

Я подавил желание атаковать первым. Это был не тот случай, когда два парня обменивались ударами на импровизированном ринге. Мне нужно действовать по-умному. Оставаясь неподвижным, изучал парня и ждал, пока он нанесет первый удар. Как только он пошел на меня, я был готов и отклонился от ножа, поразив парня сильным ударом в бок. Услышав треск ребер, мужик отступил назад, но я ещё не закончил. Нанес мощный удар ему в челюсть, потом ещё один и ещё.

Он сам нанес несколько ударов, но меня ничто не могло остановить. Адреналин заполнил все тело, когда наносил один удар за другим, пока парень не перестал сопротивляться. Я бы продолжил, наверно, даже пока он бы не умер, но нежная ладошка на моей руке остановила меня.

– С него хватит. Иди сюда, – встряхнул меня голос Оливии, когда она оттаскивала меня.

Позволив его телу повалиться на пол, я встал на колени возле Оливии, отчаянно глядя на нее, чтобы убедиться, что девушка была в порядке.

– Прости, Лив. Я не должен был бросать тебя. Мне так жаль.

Она покачала головой, обвивая меня руками.

– Нет, это мне жаль. Не могу поверить, что ты вернулся. Я думала, что ты ушел, и была так напугана...

Ее тело сотряслось, и я поцеловал ее в лоб, крепко прижимая к себе.

– Шшш... все хорошо. Ты в безопасности.

Неожиданно она отстранилась и посмотрела вниз, туда, где моя рубашка была разорвана и на ней была кровь. Лицо Оливии побледнело, и она посмотрела на меня.

– О Боже, Декс...

Девушка осторожно приподняла ткань и увидела длинный порез в том месте, где тот чувак достал меня ножом. Рана не была глубокой, но довольно сильно кровоточила. Оливия истерически заплакала, отчаянно пытаясь кухонным полотенцем остановить кровь.

– Детка, это всего лишь царапина, – уверил я, погладив ее по влажной щеке. – Я буду в порядке, обещаю.

– Я люблю тебя, – проплакала она мне в плечо. – Я так сильно тебя люблю, Декс. Не знаю, почему я так долго не могла тебе этого сказать, но уже давно люблю тебя. Мне было страшно, и я вела себя, словно идиотка... и, конечно, я верю тебе. Доверяю тебе всю свою жизнь. Прости, что вела себя так, и, о Боже... я не могу потерять тебя, Декс...

– И никогда не потеряешь, Лив. Все будет в порядке. – Я пробежался большим пальцем по ее дрожащим губам, обвел их контуры, а потом нежно прижался губами.

– Я люблю тебя больше всего на свете, – прошептал я.

Глава 25

Оливия

Ненавижу больницы. Я выучила тяжелый урок о том, что в больницах ничего хорошего не происходило и, поэтому нервничала. Мне вспомнился тот день, когда умерла моя мама. Мне тогда позвонили и сказали, что мама попала в аварию и мне нужно срочно приехать в больницу. Когда я туда добралась, мне никто ничего не сказал. Единственное, чего хотела, это увидеть маму, но мне не позволили этого сделать, и я не понимала почему. Одна из медсестер продолжала гладить мою руку и повторяла, что все будет хорошо, и на мгновение я действительно поверила ей.

Пока мрачный, одетый в голубой халат, доктор не вышел ко мне и его взгляд рассказал все, что мне нужно было знать, – моя мама умерла, и я осталась одна. Едва слышала, что он потом говорил, но продолжала стоять, замерев на месте, и притворяться, что слушала. Когда правда полностью дошла до меня, я как можно быстрее выбежала оттуда и опустошила содержимое своего желудка за кустами у входа. Не вернулась обратно в больницу, потому что это не имело смысла? Мамы нет, и люди находящиеся внутри ничего не могли сделать, чтобы это изменить.

Декс продолжал настаивать, что ранение пустяковое, но я не расслабилась, пока врач не уверил меня, что все будет в порядке. Мы его еле затащили в смотровую комнату, потому что он больше волновался обо мне, чем о себе самом, даже если он единственный все это время истекал кровью. Несмотря на мою обеспокоенность, доктор сказал, что рана выглядела хуже, чем была на самом деле, и после наложения нескольких швов, Декс мог быть свободен.

Какое это было облегчение. Я никогда так не боялась, как в тот момент, когда увидела пропитанную кровью рубашку Декса. Он полностью поглотил меня... привел в ужас и разбил сердце одновременно. В тот момент, когда я думала, что могу потерять его, все, чего так боялась и все причины, чтобы держаться от него подальше стали ненужными. Имело значение только то, как сильно я его любила. Только тогда осознала, что хуже, чем потерять Декса, только потерять его, не сказав о своих чувствах.