Дима с Алиной осматривали зал, стоя около гримерки, Алина заметно нервничала:

– Я не знала, что можно затащить в кровать всех сразу. Да и все девушки здесь заметно лучше меня, я надеялась, что он меня узнает и воспользуется возможностью, но здесь есть такие шикарные телки. Они слишком шикарны.

– Узнает тебя?

– Мы немного знакомы.

– Как?!

– А ты не знаешь?

– Нет, то есть… – Дима замялся.

– Не время юлить. Это Виктор, Максим работает на него. Если сегодня все пройдет хорошо, если ты дашь им Виктора и всех, кто здесь собрался, ты сможешь отмазать Макса?

Дима молчал. Алина схватила его за ворот рубашки.

– Я сделаю сегодня все, но поклянись, что спасешь Макса.

– Как я могу, я… поверь, я хочу, но не все в моих руках.

– Поклянись или я пойду прямо сейчас к Виктору и сдам всю операцию.

– Я думал, ты предана мне, как собака, – укоризненно сказал Дима.

– И я отдам жизнь за тебя, но дело касается брата, я должна ему. Я прошу тебя только попытаться. Я же не знаю подробностей, я не знаю, можешь ли ты. Но хотя бы попытайся. Я вижу тебя, когда ты рассказываешь о брате, я вижу, что ты любишь его, ты не относишься к нему, как к работе. Просто попытайся.

– Я попытаюсь.

– Поклянись.

– Клянусь.

Дима и сам думал об этом, но что он мог? Он и правда давно уже думал с ужасом о том, что однажды он позвонит Максиму и тот не ответит, никогда. Максима нельзя было не любить, как и предсказал Капитан. Дима одновременно чувствовал отвращение к тому, что олицетворял собой Максим, но и привязался к нему, против воли, против убеждений. Стокгольмский синдром. Дима даже сначала, как она вернулась, испытывал к Алине антипатию, потому что она, как он думал, не рассказала Максиму ничего, потом решил, что она все-таки рассказала и Максим теперь просто выжидает, как бы отомстить Диме, и непроницаемость друга, которую он так уважал, стала для него настоящим адом. Действительно Дима постоянно мучился и степень его страданий все нарастала. Жизнь под прикрытием, потом Алина, потом Максим, который в любой момент может обратить весь свой гнев на него. Дима не хотел быть предателем, а теперь он чувствовал, что предает всех, одновременно, не было одной его стороны, был многогранник лжи и боли, в котором он метался. Слова Алины были единственным проблеском откровения за последние полтора года.

– Пойдем готовиться к запасному плану.

– Подожди, – Дима кивнул в сторону.

К Алине и Диме пробирался сквозь официантов и гостей помощник Виктора. Подойдя, он сказал Алине:

– Он выбрал тебя.

И потащил Алину за руку.

Осмотренная досконально Алина прошла в комнату на втором этаже особняка, Виктора еще не было. Шампанское в ведерке со льдом, огромная кровать, ванная комната с наполненной джакузи. Алине стало страшно. Если что-то пойдет не так, чтобы не сорвать операцию, возможно ей придется… она потрясла головой. Это настолько не ее, особенно после того, как у нее появился Артур. Почему он высказался именно сегодня, хотя бы завтра. После его слов все иначе, но она сама вызвалась быть преданной Диме, значит она должна исполнить обещанное ему сегодня и тогда будет свободна для того, чтобы быть преданной Артуру. Пока еще ее тело принадлежит Диме.

– Алина.

Она обернулась, задумавшись, она даже не услышала Виктора, который уже стоял в комнате и закрыл за собой дверь.

– Виктор, – пленительная улыбка.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Я работала раньше танцовщицей, мне предложили подработку по старой памяти. И я решила, что это будет забавно. Не деньги конечно, а наша встреча.

– Я так и думал, что ты здесь не из-за денег. Только как ты узнала, что это будет именно мой день рождение?

– При нашей последней встрече ты пригласил меня, помнишь?

– Ах да, было дело. Я бы пригласил тебя официально, но Максим говорил, что у тебя личная жизнь.

– Не сложилось.

– Почему? – Виктор налил шампанское в два бокала, подошел к Алине и протянул ей один бокал.

– Он маленький. По характеру в смысле.

– Ну что ж, перед тобой полная противоположность маленькому. Во всех смыслах.

Алина улыбнулась и сделала глоток, это оказалось чуть ли не самым сложным за вечер – не кривиться, когда она пила алкоголь.

– Ты же не пьешь, Алина, я помню наше свидание.

– Я волнуюсь.

Это правда, она волновалась и забыла, что он знает, что она не пьет.

Виктор подошел к Алине вплотную, Алина не справилась волнением или возбуждением, она уже сама не понимала, и задрожала. Виктор завелся от этого вдвойне, он видел ее третий раз на мероприятии, которое устраивал Максим, масштабное, для элиты, предельно извращенное. Он пришел туда не развлекаться, хотел оценить работу Максима и Алины. Виктор видел ее уверенное обращение со множеством зажравшихся, наглых, властных мира сего. Он видел, что она не боится смерти, а сейчас она дрожит рядом с ним. Он взял из ее руки бокал, отнес вместе со своим на стол и оставил там. Потом подошел к музыкальному центру, пощелкал кнопками и вдруг Алина услышала звуки [битая ссылка] NineInchNails–Closer. Она крайне удивленно посмотрела на Виктора, он, слегка покачиваясь телом в такт музыке, возвращался к ней.

– Что ж, в душе я всё еще молод. Потанцуй со мной.

Она танцевала для него пару куплетов и припев. Он остановил ее.

– Почему вы выбрали меня? Там было много девушек гораздо красивее.

– Да. Но любую из них я могу купить и иметь в любое время, а тебя нет. Да и если откровенно, у меня было за жизнь достаточно групповых вечеринок, они в кайф только по первости.

Виктор провел рукой по ее шее, плечу, сбросил бретельку платья, положил ладонь чуть выше ее груди. Алина снова задрожала, Виктор улыбнулся и убрал руку.

– Зачем ты здесь?

– Я не знаю. Я не знаю, что мне делать. У меня столько денег, но нет целей, нет родных, друзей, мужчины. Простите, вам, наверное, лучше позвать кого-нибудь другого.

Она потупила взгляд, он поднял ее голову указательным и большим пальцами за подбородок.

– Посмотри на меня.

Алина посмотрела.

– Не бойся.

Алина перестала бояться.

– Мы не будем заниматься сексом. Позволь только поцеловать тебя. Потом мы вернемся в зал, закончим праздник. А завтра мы сходим поужинать.

– Ага.

Он поцеловал ее. Поцелуй взрослого мужчины отличался от чего бы то ни было. Не торопливый, не дерзкий, уверенный, властный, иррациональный, целовавшийся уже множество раз за жизнь, его целью был не сам поцелуй, а получение информации о девушке, исследование. Он не закрывал глаза, он ловил её, её взгляд, движения, дыхание. Его опытность была возбуждающа, как секс с врачом – он видел все плохое и больное, поэтому твое здоровое, чистое тело, даже не совершенное, как тебе кажется, для него естественно прекрасно, здоровье, молодость – здорово, отлично само по себе, нет глупых предрассудков, брезгливости, вы раздеваетесь не так, будто – открываете тайну, а скидываете притворство и предстаете, как должны ходить ежедневно и везде. Глупо строить недотрогу, глупо строить опытную. Глупые мысли, глупо, ей нравится иногда быть глупой.

– Ну что пойдем вниз?

– Подождите, для вас приготовили еще один сюрприз. Нужно только, чтобы вся обслуга и артисты покинули здание, ненадолго, в гостевой домик. Сюрприз только для своих.

Вот так просто. Но откуда тут ждать подвоха. Она была слишком мила, слишком внешне беззащитна. Он знал ее. Он не стал искать скрытого смысла. Он думал только о том, что уже готов остепениться и хотел бы себе в жены молоденькую, но умную девушку, с которой он может быть честен, сможет делиться деловыми вопросами, которую не будут смущать убийства, которой нет дела до его денег, потому что у нее достаточно своих. Алина была идеальна. Тут нельзя было торопиться. Поэтому он просто сказал:

– Хорошо.

Он позвонил помощнику и приказал, чтобы весь обслуживающий персонал и артистов вывели в гостевой домик.

– И что теперь? – спросил он у Алины.