Сейчас, когда мы въехали в проход с высоким потолком и гладкими стенами, которые освещались желтыми камнями, подумала, что даже без солнца и свежего воздуха тут вполне приятно находиться. Чисто и светло. Интересно, а дома свои они так же стараются сделать светлыми и уютными? Смогла бы я жить в кадарском доме? Ох… И о чем я только думаю? Жить.… Выжить бы…

Переход был долгим и очень однообразным. Те же гладкие стены и те же светящиеся камни на всем протяжении пути. Удобно устроившись на широкой груди Сандара, я не заметно уснула. И снова увидела сон.

Стою перед своим домом, а за ним шумит и гнется от ветра лес. Деревья перебирают небо своими голыми ветками, на которых не осталось не одного листочка. Над моей головой проносятся темные грозовые тучи и срываются крупные капли дождя. Они падают на землю под моими ногами, на которой остались лишь редкие пучки травы, увядшие и безжизненные. Стоять на улице холодно и не уютно, и я бегу к дому.

Зайдя в избушку, остановилась на пороге. Дом совсем выстудился и везде, на всех поверхностях лежит толстый слой пыли. Как же так? Меня же не было здесь чуть меньше недели. Ну не могло все так запылиться за это время. Плотно закрыла дверь и, найдя какую-то тряпочку, попыталась стряхнуть пыль с лавки и стола, но не выходило. Она как будто вросла и я ничего не могла с ней сделать.

- Не старайся! Все равно ничего не выйдет! – произнес женский голос за моей спиной.

Я обернулась. Та самая женщина, что и в прошлые разы. Кто же она такая, что имеет возможность врываться в мои сны? Сны! Точно! Уршен же рассказывал об этом. Но я думала, что все это происходит несколько иначе. Может быть, какие-то знаки во сне, ну или голос, который что-то рассказывает.

- Здравствуй, Иргилия! – решила я быть вежливой, ведь мне с ней еще и наяву встречаться придется.

- О, неужели ты догадалась? – спросила ведьма, но в голосе не слышалось издевки, скорее наоборот, она была рада моим успехам. – И раз уж ты знаешь, тогда я пожалуй расскажу тебе немного о себе. Но сначала скажи мне, что ты чувствуешь, находясь здесь?

Я ненадолго задумалась, не найдя сразу, что ответить. Но решила все-таки просто говорить то, что вижу и чувствую.

- Я не понимаю. Меня не было всего несколько дней, а здесь уже такое запустение. Пыльно и холодно. И одна моя половина рвется навести порядок, растопить печь и создать снова тот уют, что был, когда мы жили здесь с бабушкой. Но другая половина почему-то хочет уйти отсюда. Бабушки нет, и мне не хочется жить здесь одной, - последнее я проговорила тихим от грусти голосом. - Скажи, Иргилия, зачем ты создаешь для меня такие сны? Почему здесь столько пыли, как будто меня не было несколько лет, а не дней? – спросила я, чувствуя в душе обиду от вида своего жилища.

- Ты ошибаешься, Анита! Я только прихожу во снах людей, но создают они свои сны сами. И этот сон лишь твой, а я пришла в гости, просто поговорить, - сказала она с мягкой улыбкой на губах. – Возможно, ты уже не ощущаешь это место своим домом. Поэтому здесь все в таком состоянии. Под толстым слоем пыли – как прошлое.

Нет! Это не может быть так! А как же Ола? И Ромас. Мы же друзья, я не могу просто взять и вычеркнуть их из своей жизни. Но вдруг понимаю, что это просто попытка зацепиться за прошлое. Оланы здесь не будет. Она будет жить в другом месте и с другими людьми. Пройдет пару лет и Ромас тоже обзаведется своей семьей. А я останусь одна.

Как будто прочитав мои мысли, Иргилия сказала:

- У тебя другое будущее, другая судьба.

- Я не знаю своей судьбы и будущее свое я увидеть не могу, - привычно проговорила я.

- Ты все знаешь! Только забыла и сама себе запретила вспоминать. Запретила видеть свое будущее.

Я не могла поверить в то, что говорит ведьма. Как так, знала, но забыла? Как можно забыть такое? Может, я больна и как старуха все забываю? Стою и не могу проронить не слова.

- Я помогу тебе вспомнить и снять свои же запреты, - сказала Иргилия, подошла ко мне и положила свои руки мне на плечи. – Ты разрешишь воспользоваться твоим сном, Анита? Ты даешь свое согласие?

- Да. Я разрешаю!

Она легко улыбнулась уголками губ и посмотрела мне в глаза.

- Смотри мне в глаза, Анита! Не отводи взгляд!

И я смотрела. И чем дольше, тем сильнее меня затягивали в свою глубину глаза Горной Ведьмы. Тело стало легким, было ощущение, что я парю в воздухе, что я пушинка и взлетаю от малейшего ветерка. Мир закружился, и все завертелось вокруг меня. А потом перед глазами побежали картины из чьей-то жизни. И чем больше было картинок, тем яснее мне становилось, что жизнь эта моя.

Вот девочка лет четырех с двумя рыжими косичками развлекает родителей предсказанием погоды. А вот я в шесть лет. Предсказала злющей соседке, что та сломает ногу, если пойдет вечером к мельнику. Так и случилось, и она за это стала болтать, что я ведьма. Родители тогда впервые задумались о том, чтобы отдать меня на обучение.

В семь с половиной я уже не предсказывала посторонним, только дома родителям рассказывала все свои видения.

- Мама, папа! Я сейчас такое увидела! Я видела горы. И жила в тех горах. Еще там живут люди с черными глазами. Страшные такие! Но они меня все слушались! Я там живу, ой, то есть, жила долго-долго и буду жить еще столько же.

Родители смотрели на меня с ужасом в глазах. Не знаю, о чем они тогда думали, но сказали мне, чтобы я об этих видениях никому не рассказывала. От их слов я и сама почему-то сильно испугалась и запретила себе об этом вспоминать.

Еще одна картинка была о том, что я объясняла родителям, чтобы не отдавали меня в обучение к магам в столице, а возили бы иногда к ведунье в деревню. Но тут же добавила, что пусть лучше никуда не возят, а то отвезут, а назад не заберут.

От этих видений у меня нынешней защипало в глазах от прибывающих слез. Но вот и следующая картинка.

- Анита, ты помнишь, рассказывала нам про горы, которые были у тебя в видении? – спросила меня мама.

- Да. Ты просила никому не рассказывать, и я никому не говорила.

- Все правильно. Ты не должна никогда об этом рассказывать. Вообще забудь об этом. Мы с отцом решили, что будет лучше, если это лето ты поживешь у бабушки Тасьяны. Это папина дальняя родственница и она ведунья.

В этот момент я четко поняла, что родители не заберут меня обратно и если они отвезут меня, то я их больше не увижу.

Я плакала и клялась маме, что никогда больше не вспомню о тех предсказаниях, что так их напугали. Клялась, что вообще больше себе никогда ничего не предскажу. Но родители были непреклонны. А я все повторяла и повторяла эти клятвы. Обессилев от слез я уснула, проснувшись не помнила ничего из того о чем клялась забыть. И родители не стали мне об этом напоминать. Видимо, именно с тех пор я и не видела своего будущего.

Мир опять стал кружиться, а когда остановился, я увидела Иргилию. Она как-то сочувствующе и по-доброму улыбалась мне.

- Только не вини себя ни в чем. Ты не виновата! Все случилось так, как и должно было. Твои предсказания - это видения будущего и их никак не изменить. Все, что должно, все произойдет, - сказала она.

- Получается, предсказание для Сандара отменить не получится? И то, что меня похитили, все зря?

Она только улыбнулась на это и сказала:

- Тебе пора, Анита! – и стала уходить, а мир вокруг опять стал искажаться.

- Но ты хотела рассказать что-то о себе? – ответ на этот вопрос я уже не услышала.

Глава 20

Долина встретила нас чистым голубым небом и ярким солнцем. Она простиралась немного ниже перехода, из которого мы вышли, и со всех сторон была окружена горами. Снег на их вершинах был настолько белый и так искрился на солнце, что глядя на него слепило глаза. Внизу, в долине, прямо перед нами расположился город. Именно город. С невысокими каменными домами и улицами между ними. А еще возле каждого дома росло очень много деревьев с зеленой листвой, среди которой уже проглядывались вкрапления золота.