- Доброй дороги, Анита! – сказала она и пошла в дом, обняв себя руками и низко опустив голову.

Уже почти у порога ее остановил Сандар:

- Сая! Следи за ним!

Она кивнула и ушла.

Я забралась на лошадь с помощью Сандара. Я бы и рада была отказаться от его помощи, но сама я бы потратила на это гораздо больше времени.

Из дома вышел Уршен и, забравшись на вторую лошадь, медленно поехал вперед. Как? Неужели я поеду только с Уршеном? Но это не имеет никакого смысла. Это ведь Сандару нужно отменить предсказание, а не его брату.

Но неожиданно я почувствовала движение позади себя и тут же, не успела я даже обернуться, меня с обеих сторон обхватили руки и взялись за поводья. Ну, конечно! Сандар едет на одной лошади со мной. Как я могла подумать по-другому?

Когда мы выезжали, моросил мелкий дождик. Надеюсь, он не усилится. Не хотелось бы в горах превратиться в ледышку, когда намокшая одежда начнет замерзать.

Как будто прочитав мои мысли, Сандар решил рассказать про наши планы:

- Сегодня мы доедем до края долины, а на ночь мы остановимся в охотничьем домике, что расположен в начале подъема. Если в горах погода не испортится, завтра к вечеру будем у Иргилии.

Я выслушала молча, и отвечать не стала. Что говорить? Все ясно.

- Я понимаю, что по каким-то своим причинам ты не хочешь со мной разговаривать, но я должен знать, если вдруг тебе будет что-то нужно. Проголодалась, замерзла или нужно остановиться. Говори об этом. Иначе к вечеру ты будешь изображать жертву, а я в твоих глазах буду выглядеть бездушным мучителем.

Что-о-о? Он думает, что я специально буду молчать, лишь бы выставить его злодеем? Я даже запыхтела от возмущения и повернулась к нему лицом, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю. Но вовремя вспомнила, что я с ним не хочу разговаривать. А увидев улыбку у него на лице, совсем разозлилась и, отвернувшись, крепко стиснула зубы, еле сдерживаясь, чтобы не накричать на него.

Ух! Какой же он все-таки…. Какой он я так и не придумала. Но пыхтела от злости еще долго.

Как-то не заметно мы выехали из города. Небо было серое и все вокруг тоже казалось серым, будто потерявшим свои краски. Кадаров на улице мы почти не встречали. Видимо из-за погоды все сидели по домам.

Уршен все время ехал впереди, из-за чего у меня создавалось впечатление, что он не хочет со мной разговаривать. Странно! Не понимаю, что ему-то я сделала плохого? Но тут же усмехнулась. Сама же веду себя точно так же. Ни с кем не разговариваю и ничего не объясняю. Возможно, и у него есть свои причины вести себя так.

Чем ближе мы подъезжали к горам, тем больше нам попадалось на пути деревьев. Уже было видно, что весь нижний склон зарос хвойными и лиственными растениями вперемешку. Зеленый, желтый и красный цвета, яркими красками выступали на фоне серо-коричневой поверхности скал, плавно уступая место белым заснеженным вершинам. Даже серое небо уже не так бросается в глаза, и настроение стало улучшаться.

Пока ехали, Уршен изредка переговаривался с Сандаром о том, где лучше свернуть и проехать, со мной же он так и не заговорил. Зато Сандар говорил за двоих. Он обращал мое внимание на мелких диких животных, пробегавших рядом, или рассказывал о каких-то особенных для него местах, в которые любил приезжать, когда был ребенком. Еще пытался разговорить меня, то шепча мне на ухо какие-то глупости, то выводя из себя нелепыми придирками. Но я не поддавалась. Буду душить свою тягу к нему – медленно, мучительно и болезненно, но потом, позже возможно, смогу вздохнуть свободной грудью и с улыбкой вспоминать этого кадара.

За весь день мы останавливались только один раз, чтобы перекусить и размяться. Уже в темноте, пробираясь сквозь кусты и непролазный хвойник, мы наконец-то добрались до охотничьего домика. Похоже, здесь давно никого не было, потому что Сандар приложил видимые усилия, чтобы отпереть засов на двери.

Зайдя в домик и оглядевшись, первое, что заметила это большой очаг недалеко от входа. Это было просто замечательно, так как я сильно продрогла за день. Дождик хоть и еле капал, но промокнуть местами я все же успела.

Дом был, как принято у кадаров, каменный, но внутри оббит деревом. Только здесь дерево не было закрыто тканью и на таком же деревянном полу не было ковров. Зато лежали две огромных шкуры, что тоже придавало помещению своеобразный уют.

У стены напротив входа стоял грубоватый массивный стол, рядом с ним четыре таких же стула. Налево от входа, у самой дальней стены стояли по углам две широкие низкие кровати, накрытые шкурами. Еще небольшая лавка возле стены, вот и вся мебель. Но сейчас, я была рада и этому. С удовольствием залезу под шкуру и усну. Даже есть не так уж и хочется.

Сандар принялся таскать в дом сумки, снятые с седел, а Уршен стал разжигать очаг, подкладывая в него дрова сложенные рядом и которые я поначалу не заметила. А я села на лавку, не зная, что мне делать. Мне стало неловко оттого, что я сижу, в то время как мужчины заняты делом, но встать с лавки было выше моих сил.

Как только Сандар закончил переносить сумки и устраивать на ночь лошадей, он подошел ко мне и рывком поднял меня на ноги. Я даже вскрикнула от неожиданности.

- Сандар, что ты делаешь? – неосознанно вырвался у меня вопрос.

- О-о-о, ты все-таки решила поговорить со мной? – спросил он, развязывая и снимая с меня промокший плащ.

Я не стала отвечать, смутившись от неожиданной заботы. Вот почему он так себя ведет? Не все ли равно ему, в чем там я сижу? Мокрая или нет? И вообще сижу я или стою? Хотя все верно. Ему ведь нужно довезти меня живой и здоровой. Потому и возится теперь. Ну и пусть! Все равно сил, чтобы сопротивляться, у меня нет.

Кадар следом за плащом снял с меня куртку и, усадив обратно на лавку, опустился на колени, чтобы снять сапоги. Я смотрела сверху вниз на этого гордого вождя, снимающего мою обувь, стоя на коленях, чувствовала его нежные руки на своих щиколотках, и сердце щемило от нежности и обиды. Ну почему он продолжает играть роль влюбленного мужчины? Неужели еще не понял, что игре конец? Что уже не нужно ничего изображать, ведь мы так близки к цели? К его цели!

Мои мысли прервал звук открывающейся двери. Вошел Уршен, неся в руках шкуры. Я даже не заметила, как он их собирал и как ушел, чтобы вытряхнуть. Он постелил одну шкуру прямо возле очага и тут же Сандар подхватил меня на руки и посадил на нее.

- Грейся, пока мы будем готовить ужин, - сказал он и, посмотрев на меня долгим непонятным взглядом, отошел.

В очаге горел огонь, разгонявший ночную темноту в комнате. Протянув к нему руки, отогревала замерзшие пальцы. Расправила подол платья, чтобы подсушить его. Коснувшись свисающей с плеча косы, поморщилась, ощутив неприятную влажность волос. Дотянувшись до сумки с моими вещами, лежавшей недалеко от меня, достала гребень и, распустив косы, стала аккуратно прочесывать спутавшиеся от влажности пряди. Мои рыжие волосы горели пламенем и отливали золотом в отблесках огня в очаге. Чуть подсохнув, они стали завиваться сильнее, чем обычно и окутывали меня волнистым красным облаком.

Ощутив на себе чей-то взгляд, повернула голову и увидела стоявшего на пороге Сандара. Он не шевелился, двигались лишь глаза, осматривая меня всю.

- Ты как огненная дева из наших сказок. Притягиваешь, но обжигаешь, - наконец произнес он и подсел рядом, чтобы дотронутся до моих волос. – Она ожесточилась после предательства любимого и с тех пор сжигала любого мужчину, осмелившегося подойти к ней, - рассказывал Сандар, наматывая локон на палец. – Я не хочу, чтобы ты обозлилась на всех, Анита.

Он придвинулся ближе ко мне и попытался поцеловать меня. Но… я отвернулась.

Если поддамся сейчас, то потом не смогу себя уважать. Надо держать себя в руках. По крайней мере, нужно постараться.

Глава 26

Сижу на шкуре возле очага и прекрасно понимаю, что это сон. Я помню как, поужинав, отправилась спать. А сейчас одна, на том же месте, что и накануне. Это сон! Определенно!