В Рощанке, пока Анита разбиралась с толпой девиц ждавших предсказаний, вдруг выяснилось, что моя сестра тоже входит в их число. Анита предсказывала ей будущее и в какой-то момент повернулась в мою сторону и посмотрела на меня. В ее глазах было неверие и грусть. Но это я понял позже. Тогда же я просто побежал за сестрой, когда та поняла, что раскрыта.

Саярсе Анита понравилась сразу, чему я очень удивился. Раньше сестра не была особо дружелюбной с незнакомцами. Но Анита в ответ не проявляла тех же эмоций. Уже позже, на заброшенной лесной вырубке выяснилось, что Анита думала, что Саярса моя жена или любовница. Когда она убежала из-под навеса и остановилась за сараем, я догнал ее и извинялся за несдержанность сестры. Она не понимала меня поначалу, но как только до нее дошло, о чем я говорю, ее выражение лица поменялось. На нем читались раскаяние и надежда. Я продолжал объяснять ей, что Сая сестра и не больше, но она меня плохо понимала. Такая грустная, уставшая, такая милая. Так переживала, что у меня кто-то есть. Я почувствовал воодушевление, надежду, что она что-то чувствует ко мне. Хотя надеяться на это было глупо. Я выкрал ее, грубил, отталкивал. И только тогда, во время поцелуя пришла мысль, что хочу все поменять, хочу, чтобы она улыбалась.

Вернувшись из леса, после погони за ведьмой и не обнаружив Аниту и Саярсу в сарае, в котором я их запер, чтобы им не угрожала опасность, проклинал себя, что не оставил с ними охрану. Я не понимал за кого больше беспокоюсь, за сестру или Аниту. Наверное, одинаково. По следам, хорошо различимым после дождя, мы выяснили, что они поехали в сторону гор. Мы помчались к границе, в надежде встретить их по дороге. Никого, не встретив, я до последнего надеялся, что они добрались до перехода, и ждут нас там, но нет. Меня еле уговорили дождаться утра, чтобы начать поиски. Уршен был уверен, что они сами приедут, но мое беспокойство не давало мне покоя, и я просто не мог бездействовать, пока девушек нет. Отгоняя плохие мысли, кое-как дождался утра.

Когда наш отряд встретил их недалеко от границы, я готов был выпороть обеих, но увидев, в каком состоянии Анита, забыл про все. Забрав ее и, усадив к себе на коня, я еле сдерживал улыбку. Такое облегчение знать, что она жива и в относительном порядке.

Когда мы добрались до перехода, я окончательно утвердился в мыслях, что не отдам ее Иргилии. Да вообще никому не отдам. Хотел поговорить с ней о том, что бояться ей нечего и меня тем более, но Саярса решила опекать Аниту и делала это с завидным упорством. Я даже двух слов не мог сказать, чтобы меня не перебила сестра.

В итоге я злился еще больше. На Саярсу, за ее не своевременную охрану Аниты. На Аниту за улыбки и доброжелательность ко всем кроме меня. На Уршена, за то, что он явно интереснее Аните, чем я. Я злился на себя за то, что все вышло из-под контроля, за то, что снова не могу управлять своей жизнью. За то, что я не могу ничего предложить Аните из того, что она заслуживает. Я не могу быть с ней, пока все не закончится, пока все не выяснится. Но и отпустить, отказаться уже не могу.

Когда мы вышли из перехода в долину и первым делом заехали в гарнизон, где тренировались кадарские воины, чтобы узнать новости. Там я впервые поймал себя на мысли, что я ревную Аниту, причем уже давно. После того как обнаружил ее с интересом разглядывающей полуодетых воинов, во мне будто бы что-то взорвалось. Мне захотелось убить всех мужчин возле Аниты на километры вокруг. Я плохо соображал из-за кипящей во мне ярости и кажется, наговорил ей каких-то гадостей. Раскаяние пришло только тогда, когда увидел ее слезы. Забыв обо всем, я поцеловал ее, желая утешить, успокоить, вернуть улыбку на ее лицо. Увидеть ямочки на ее щеках, которые я готов целовать все жизнь.

Ужин в это день для меня прошел напряженно. И все из-за разговора Кираша с Анитой. Они договорились обсудить прошлое. Тот момент, когда было сделано это проклятое предсказание. Лишь бы не наговорил лишнего, - думал я.

После ужина на прогулке Анита почувствовала себя не хорошо и решила пойти к себе, а я настоял на том, чтобы проводить ее. Пока шли к дому, собирался с духом, чтобы, наконец-то поговорить с ней. Как же оказывается это тяжело, говорить о том, что чувствуешь. И все же не смог сказать основного, о нашем будущем. Что я мог сказать, если сам не уверен в нем. Но она мне поверила. Это главное.

На следующий день мы с Уршеном как угорелые носились по всему городу, чтобы решить накопившиеся за время нашего отсутствия дела. Вернулись только поздним вечером, когда все уже спали. Мне было просто необходимо увидеть Аниту. Не ожидал, что так привыкну к ее постоянному присутствию. Тихонько постучал в дверь ее комнаты, но не дождался ответа. Осторожно открыл дверь и увидел спящую Аниту. Как же я соскучился за день! Подошел поближе, чтобы просто посмотреть на нее несколько минут перед сном. Она спала на боку, подложив ладошку под щеку, но выражение лица не было безмятежным. Она спала, но из ее глаз текли слезы. Ее лицо было опухшим, как будто она очень долго плакала. Я дотронулся до ее щеки и погладил, но она не проснулась. Что же случилось, пока меня не было? – подумал я.

Я еще несколько минут посидел с ней, гладя ее по волосам и не решаясь разбудить ее, хотя меня раздирали любопытство и злость. Что произошло? Кто-то обидел ее? Я отправился к Саярсе, возможно она что-то знает. Должна знать!

Сая объяснила мне, что после ужина Анита осталась наедине с Кирашем, чтобы обсудить давнее предсказание. Сестра не знала, о чем они разговаривали, и когда вечером относила Аните чай, та была в жутком состоянии, рыдала и ничего не слышала.

Выслушав Саярсу, пошел к Кирашу, чтобы выяснить, о чем они разговаривали. Его пришлось будить, и он сначала не понимал, чего я от него хочу, но придя в себя все рассказал. Судя по его рассказу, он не сказал ей ни чего такого, от чего можно было расстроиться, особенно настолько сильно. По его словам, он рассказал Аните историю возникновения моего предсказания и то, что она должна появиться у Иргилии для того, чтобы помочь его снять. И все. Я не поверил и пытался добиться от него правды, но он упорно объяснял, что это все, что он сказал. Ну не бить же его! Дядя все-таки.

На следующее утро зашел к Аните, чтобы узнать как ее самочувствие. Она со мной не разговаривала. Значит, я все же был прав и Кираш наговорил ей что-то еще. Я пообещал себе, что разберусь с этим, как только мы вернемся от Иргилии, к которой Анита решительно была настроена ехать тем же утром.

Я снова злился, на Аниту, которая так легко поверила советнику, чтобы он там ей ни сказал, на Кираша, за длинный язык, и на Уршена, который замкнулся в себе, после моего рассказа о его болтливом отце.

День мы провели в седле. Я пытался разговорить Аниту, общаясь с ней и рассказывая ей обо всем, что мы видели по дороге. Но она все время молчала. Когда доехали до охотничьего домика, было почти темно. Зайдя внутрь, помог уставшей и промокшей Аните снять верхнюю одежду. Она не стала сопротивляться, чему я внутренне обрадовался. Может быть, еще не все потеряно.

Посадив ее на шкуру поближе к очагу, вышел из домика, а когда вернулся и посмотрел на нее, просто остолбенел. За время моего отсутствия, она расплела косу, подсушила волосы и не стала заплетать их снова. Волосы распушились и окружали ее переливающимся рыжим облаком, в необыкновенных каре-зеленых глазах отражались языки пламени. Она казалась какой-то нереальной, воздушной и в тоже время сводящей с ума и притягательной. Сразу на ум пришла огненная дева из наших сказок, о чем я и рассказал Аните.

Утром мы выдвинулись в путь уже вдвоем, без Уршена, чему я в тайне был рад. По дороге мы могли поговорить уже никого не стесняясь. И у меня получилось разговорить Аниту, но подробностей она мне все-таки не рассказала. Зато дала понять, что знает про требования Иргилии. Она была сильно обижена моим обманом, и на скорое прощение я не надеялся, но был готов ждать столько, сколько понадобится, чтобы заслужить его.