— Мне было интересно, не удалила ли ты ее в гневе лазером.

— Я в большей степени была разбита, чем разгневана.

Вот это больно.

Я взял ее руки в свои.

— Мне жаль. Ты даже не представляешь, как мне жаль.

— Представляю. Мне тоже жаль. Я полагаю, твоя тоже на месте?

Я оттянул воротник черной футболки и приспустил ткань вниз, чтобы открыть татуировку, набитую у сердца.

— Ага, все еще на месте.

Она скользнула по ней пальцами и прошептала:

— Лишь пепел.

Она опустила голову. Я приподнял ее подбородок и вынудил посмотреть на меня, хоть ее глаза и слезились.

— Мы были жертвами неподходящего времени. Но вот мы здесь.

Она выдавила слабую улыбку.

— Мне нужно идти.

Не успел я ее остановить, как она уже отвернулась и посеменила по улице прочь от меня. Я ждал, пока она не ступила на ступеньки перед домом, и только тогда направился домой, разозленный на весь мир и жаждущий убить Элизабет за то, что она столько раз испоганила мою жизнь.

Добравшись до квартиры, я позвонил брату. На западном побережье было всего девять часов. Ответила Моника.

— Алло?

— Александр там?

— И тебе привет, Маттиас. Александра нет. Завтра заключение крупной сделки, так что он еще в офисе.

— Моника, ты говорила, что вы с Элизабет были как сестры, правильно?

— Ну, мы были семьей на протяжении восьми лет.

— Да-да, конечно. Ты знала, что Грейс пыталась связаться со мной, и Элизабет каждый раз находила способы укрыть от меня эту информацию? — Я был жестким, в голосе слышалось обвинение. — Ты хоть как-то помогала ей с этим крохотным обманом?

— Постой.

— Ну уж нет. Ты отдала ей гребаную семейную колыбельную. Ты все это время общалась с ней. Ты сама рассказывала мне, как она говорила тебе о Грейс, и что я помешан на ней. Грейс тебе не нравилась с самого начала, и я знал об этом. Вы обе ревновали к ней.

— Я через две секунды повешу трубку, если ты не замолчишь.

Я тяжело дышал, пульс был ускоренный. Во мне не осталось ничего, кроме яростного гнева и адреналина.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я никогда не ревновала к Грейс. Она в твоей жизни была около пяти минут, и теперь ты меня обвиняешь в чем-то? Элизабет мне не говорила ничего, кроме того, что у тебя есть куча фотографий Грейс, которые ты отказываешься выбрасывать.

— Именно из-за Элизабет я не общался с Грейс на протяжении этих пятнадцати лет. И из-за нее же я, вероятно, до сих пор не женат на Грейс.

Моника тяжело вздохнула.

— Мэтт, ты такой мелодраматичный.

— Я даже не знаю, почему говорю тебе все это.

Моника молчала мгновение, а потом сказала:

— Думаю, потому что мы семья. — Ее слова удивили меня. — Тебе следует поспать, Мэтт. Ты на взводе. Мне жаль, если все то, что ты рассказываешь, правда. Никогда не думала, что Элизабет стала бы что-то скрывать.

— Как и я. Но она скрывала.

— Я передам Александру, чтобы он позвонил тебе, хорошо?

— Хорошо. Спасибо, Моника. Спокойной ночи.

Я пялился в окно до двух часов ночи. В голове был туман, потому я решил прогуляться и бессознательно добрел до улицы, на которой жила Грейс. Было невозможно тихо, пока я стоял, не сводя глаз с четырех одинаковых коричневых домов. Мне не было известно, в котором из них жила она — все дома были идентичными.

— Грейс! — закричал я.

Стоило позвонить ей и сказать: «Грейси! Грейс, пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой!», но если ты очень сильно хочешь поговорить с кем-то в два часа ночи, то лучше нанести личный визит.

— Грейс, пожалуйста!

Мужчина на другой стороне улицы открыл окно и завопил:

— Пошел вон, не то я вызову полицию.

— Давай! — закричал я в ответ.

— Все в порядке, Чарли! — Это был голос Грейс.

Я обернулся и увидел ее в дверном проеме одного из четырех коричневых домов. Я взбежал по пяти ступенькам до самой двери, на грудь давил невидимый груз. Ее лицо было всего в паре дюймов от моего, и она смотрела мне прямо в глаза. На ней была розовая фланелевая пижама с елками. На улице был май. Я улыбнулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Я взял ее за руки и опустил взгляд.

— Я хотел поцеловать тебя еще раньше, но струсил.

Приблизившись, я коснулся ее губ легким, нежным поцелуем. Ее губы были мягкими, но движения — нетерпеливыми. Она целовалась так же, как и всегда — страстно. Обняв меня за шею и прижавшись к моему телу, она углубила поцелуй. Грейс провела руками по моим бокам, перешла к талии и в итоге забралась под футболку. Пальцами она нащупала дизайн моего ремня.

Она отстранилась и прошептала мне на ухо:

— Все еще носишь его?

— Ты всегда была со мной, Грейс. Я так и не придумал, как забыть тебя.

Она взяла меня за плечи.

— Что мы будем делать?

— Встречаться?

Грейс расхохоталась.

— Ты хочешь встречаться со мной?

Да я бы прямо сейчас женился на тебе, лишь бы ты согласилась.

— Да, я хочу встречаться с тобой. Ты моя любимая бывшая жена

Она подняла голову, и я взглянул ей в глаза. Было облегчением обнаружить в них озорной блеск.

— Я свободна во вторник после занятий.

— Хочешь встретиться у общежития часа в три?

Она снова засмеялась, но в лунном свете засверкали ее слезы. За один день я вызывал их у нее слишком часто.

— Да, увидимся там.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Прости, что разбудил. Возвращайся ко сну, юная леди. — Я поцеловал ее в нос, развернулся и поскакал по ступенькам вниз. — Вторник, в три, — крикнул я. — До встречи!

— Потише там! — раздался из окна громкий голос Чарли.

— Иди в постель, Чарли! — в ответ ему крикнула Грейс.

22

.

Почему не сейчас?

МЭТТ

Все выходные я посвятил покупке вещей в квартиру, чтобы сделать ее более уютной на случай, если придет Грейс.

Проснувшись утром в понедельник, готовясь к встрече с Элизабет на работе, я чувствовал переполнявшую меня злость. Чтобы выпустить пар, я вышел на пробежку, затем принял душ и направился в офис. На пути к рабочему месту я увидел Скотта.

— Привет, могу я поговорить с тобой? — спросил я.

— В чем дело, мужик?

— Мы можем пойти в твой кабинет?

— Конечно.

Мы сели по обе стороны от его стола, друг напротив друга.

— Я больше не могу находиться в этом офисе. Могу я работать из дома?

Скотт откинулся в своем кресле.

— Бро, последние пару лет ты забрасывал меня многими просьбами.

— Я знаю, прости, но больше не могу мириться с этим офисным дерьмом.

— Вы с Элизабет приняли решение оставить полевую работу и осесть. — Он изогнул бровь, как бы говоря: «Помнишь?».

— Скотт, я собираюсь быть честным с тобой. Дело не в работе в офисе. Думаю, для всех будет лучше, если я не буду работать в том же здании, что и она.

— Серьезно? Мне казалось, ты перенес развод на удивление легко. И прошло уже больше года. Ты действительно так помешался из-за нее?

— Поступила новая информация. Я больше не могу работать в одном помещении с это психопаткой. — Я улыбнулся, вероятно, становясь похожим на психа.

— Да ладно, Мэтт, давай будем благоразумными.

— Я буду фрилансером, Скотт. Я так уже работал и взял чертового Пулитцера.

Скотт прищурился, присматриваясь ко мне.

— Не угрожай мне, Мэтт.

— Я не угрожаю тебе, и не стану вдаваться в подробности, что именно она сделала. Хватит того, что она разрушила мою жизнь, и я больше не могу с ней работать, ладно? И не думаю, что так уж неразумно не хотеть работать с беременной бывшей женой и ее новым мужем. Я отправлял чертов запрос еще месяц назад и все еще здесь. Либо она, либо я.

Скотт тяжело вздохнул.

— Мы хотим, чтобы ты оставался в команде, но ты знаешь, что Элизабет никуда не денется. Она беременна. Она засудит нас, если мы попытаемся избавиться от нее.