И Катенька показала крепко зажатую в кулачке кассету. Ай да девочка… Препараты из местного сырья… Но технология, технология!

— Катя,но ведь это тоже чужое знание.Не заставляй меня повторять прописные истины,давно тебе известные. Нельзя принести чужое знание, цивилизация должна добыть свое, иначе она погибнет.

— Знаю.Не верю. Если рассматривать вмешательство как импульс, дающий волну, то амплитуда этой волны постепенно затухает,и синусоида переходит в прямую линию в обозримом будущем. А цена этому- жизни. Я не могу уйти и оставить их умирать.

— Но именно в этом и состоит твоя работа: прийти,посмотреть и тихо удалиться.

Да.Да. Вы правы…но я не могу…

Галкин помолчал. Пожалуй, пришло время ее попугать.

— Не имею права разрешить. То есть… такие случаи бывали. «Отшельники»… Иногда с одиночек-робинзонов начиналась колонизация планет. Допустим, что Совет признает за тобой право на такой поступок.Тогда… тебе придется пройти полную перестройку. Ты останешься на Пятой не землянкой, а одной из них. Будешь просто накапливать информацию, причем бессознательно. Ты ничем не поможешь, забудешь земное знание.

Катя посмотрела на командира холодно, иронически — зачем он говорит заведомую неправду? Не сделает он такого.

Галкин добавил в голосе трагизма:

— Я сделаю это. Ты же знаешь, что иначе я поступить не могу. Ты же понимаешь,что все будет как в том самом учебнике истории: начнешь врачевать,прослывешь колдуньей, и через полгода тебя торжественно сожгут на костре при большом скоплении твоих пациентов… Ну что? Идешь «переодеваться»?

А вот с этим вопросом Галкин поспешил. Катеньку словно ударили. Она дернулась и тихо сказала:

— Я остаюсь!

И тут же по интеркому, словно сжигая за собой мосты:

— Я, десантник Екатерина Катунина,- всем, всем, всем! «Ямуна», слушай! Прошу разрешения Совета остаться на Пятой.

Галкин пожал плечами и ушел к себе. Через десять минут собрался Совет. Члены Совета расположились в центре, вдоль переборок командирского отсека разместились все желающие.Галкин подробно доложил обстоятельства. Потом поднял глаза, недоверчиво поглядывая на членов Совета.Что-то не нравилась ему атмосфера этого экстренного заседания.Слова попросил Лин. Он для начала пощелкал пряжками комбинезона потом,глядя на Галкина, решительно сказал:

— А что? Пусть остается. Ее право.

Неожиданно Лина поддержали почти все. Действительно, ее право. Право исследователя. Галкин жестко напомнил:

— Имею полномочия не принять решение Совета. Я командир.

И тогда встал огромный Сидней:

— Извините, командир. У десантников свой кодекс. Не надо ей мешать. Пусть остается.

Галкин повел себя нетактично. Он позволил себе усомниться в душевном здоровье как Катуниной, так и всей группы десанта.

Десантники встали.Они просто стояли и смотрели на командира «Ямуны» молча. И глаза их были полны чужими мирами. Галкин смешался. Эти люди… Они шли в поиск, а он часто даже не покидал борта корабля. Он просто доставлял десант в конечную точку маршрута.

Если бы можно было не посылать людей вообще! Нельзя. Нельзя еще и потому, что невозможно удержать человека на дороге познания.Человеку бесконечно мало принесенных киберами проб,экспонатов и голограмм. Человеку почему-то очень нужны раковины из опасных морей, цветы с другого края мироздания.Так было и так будет.Нагрубил же Галкин от страха за хрупкую беленькую девочку Катю. Он не верил в серьезность принятого ею решения и постоянно забывал,что Катенька — десантник, прошедший всю выучку Корпуса. А десантники это помнили.

Галкин извинился.Медикологи предложили компромисс. Катунина остается на два земных года. Полная перестройка обязательна.Следующая экспедиция снимет ее с Пятой. Во время перестройки организма имплантировать датчик, чтобы десантника всегда можно было найти.

Ей сообщили решение Совета. Она благодарила, передала письма на Землю.

«Ямуна» прощалась с Катей неожиданно весело. Даже устроили нечто вроде капустника перед прозрачной стеной изолятора. Галкин не пошел. Ему чудилось в этом веселье нечто ненормальное- вроде пира во время чумы.

Наконец Катенькой занялась Деви.Они остались одни.О чем-то долго говорили, касаясь губами микрофонов,словно их могли подслушать. Потом они попрощались, и Катя храбро поднялась в капсулу.

Автоматика делала свое дело, а Деви плакала. На коленях у нее лежала переданная Катенькой кассета мнемокристаллов.

Утром Деви пришла к Галкину и доложила, что все в порядке, «челнок» доставил Катю на поверхность Пятой. Галкин молча кивнул и снова склонился над вчерашней сводкой вахты.Но Деви не уходила. Поколебавшись, она положила перед командиром лист плотной, так называемой «слоновой» бумаги. Галкин изумился — где это Деви ее раздобыла? Но еще удивительнее оказалось то, что было написано на этой бумаге: «Рапорт генетика экспедиции «Ямуна» Деви Басаван…»

В простых,безыскусных выражениях Деви докладывала о своей самодеятельности. После полной перестройки организма Катеньки Деви гипноизлучателем записала в ее памяти легенду, разработанную историками, — жизнь девушки из маленького хуторка,выгоревшего дотла от удара молнии. Оригинал, копией которого стала Катенька, погиб. Но, помимо легенды, Деви записала и все собранные Катей сведения о лекарственных растениях и минералах Пятой планеты, все формулы обрядов излечения… Записала на уровне донаучного мышления, доступном пониманию аборигенов.

«…А в полночь стань спиною к закату и ножом деревянным возьми корень, а уши закрой хлопком, дабы не оглохнуть,буде корень станет кричать и молить… А вари корень в посуде глиняной, в медной же не вари… И вари, покуда солнце в полдень войдет… А давай пития по три глотка страждущему ломотою, и все минет…»

Галкин долго сидел над рапортом. Обвели его эти девчонки- Деви и Катенька. Обвели. Ушла Катунина в поиск, унесла знание. Не чужое- знание той планеты, куда ушла. Неужели вот так просто можно решить проблему невмешательства? А Сидней был прав — эксперимент может дать интересные результаты. А он-то посчитал это восторженным порывом. Увидим.

Рапорт генетика Деви Басаван остался без последствий.

…Катенька очнулась в лесу. Со стоном подняла она тяжелую голову, мутным взглядом обвела пожарище, лес, дальнюю полоску океана. Смочила языком горькие губы и осторожно поднялась на ноги.Ее шатнуло.Она сделала несколько неверных шагов,застонала,потом, перекинув за спину пропахшие гарью косы, пошла куда глаза глядят…

Полигон Корпуса Десантников. Среда. 6.30.

— Ты слишком волнуешься,Дени. Спокойнее, соберись. Вот посмотри еще раз…

Ант сделал шаг вперед, прикинул на руке скорострельный пистолет, другой рукой взял наизготовку лайтинг.Сделал несколько глубоких вдохов и стремительно бросил тело вперед,заученно четко минуя ловушки и препятствия учебной трассы.Из-за низких кустов взлетела в небо серебристая тарелочка-мишень. И тут же слева показался быстро движущийся щит.Ни на мгновение не сбившись с темпа бега, Ант с первого попадания поразил мишени. Выстрелы из лайтинга и пистолета были произведены одновременно с двух рук.

— Нет,- с легкой завистью сказал Дени,- мне никогда так не научиться.

— Научишься.Это вопрос тренировки. Правда, я не очень понимаю, почему ты так завелся.Что тебе практически даст умение стрелять по-македонски? В наше время это — спорт, не более.

— Да я и не ищу какой-то практической пользы.Просто мне кажется,что этот сногсшибательный трюк- проявление высшей степени владения собственным телом. Но чем больше я наблюдаю за вами,командор, тем больше утверждаюсь в мысли, что такое доступно не каждому.

— Сколько раз я тебя просил не называть меня командором!Сразу всплывает в памяти что-то каменное и величественное.А умение так стрелять доступно, конечно, не каждому, как и не каждого желающего принимают в Корпус.