Хаджи прошел вперед на скиттере.

— Я поведу, — сказал он через прибор в левом ухе. Я кивнул. Из-за его устройства я чувствовал себя рядом маленьким, зато он становился сильнее. Я вспомнил город, который посещал в детстве. Он казался огромным.

Я шагнул с другими внутрь, коснулся верхушки факела едва заметно своей Меткой. Он вспыхнул. Кто-то за мной коснулся моего факела, и свет начал передаваться от факела к факелу.

Мы увидели узкую пещеру с лестницей. Высоко над головой гора открывалась небу. Тень скрывала дно далеко внизу. Каждая стена вулкана была полна лестниц и мостиков.

И где люди Хана?

— Вниз.

Хаджи выбрал лестницу, ведущую вниз. Четыре его металлические ноги шли по стене, другие четыре по узкой лестнице.

Мы попали на следующий уровень, где был широкий выступ.

— Где они? — прошептала Джамила. — Если они здесь, то где?

Словно в ответ ей, большое серебряное устройство вышло из тени стен. Огромная механическая рука поднялась и замахнулась. Трех человек смело с выступа, их крики эхом унеслись к небу. Моя Метка поднялась с плеч хлыстами лавы. Я окружил ими руку штуковины и сжал, не давая ни на кого напасть.

Хаджи приблизился, две металлические руки сияли голубым. Еще трое людей бросились к ногам чудища, в их руках были сияющие красные шары.

— Назад, — крикнула Джамила, побежав к лестнице справа. Вокруг меня все бегали, но я смотрел только на механическую штуковину перед собой. Она была сильной. Сильнее мое лавы, и это удивляло. Что в этом мире не тает от жара лавы?

Устройство взмахнуло другой рукой.

Я поймал ее хлыстом лавы, добавил силы, борясь с штуковиной одной лишь Меткой. Мышцы в теле напряглись. Я не мог растопить устройство. Как такое возможно?

Я скривился, борясь с весом штуковины. Я упал на колено и поднял голову к факелу.

— Идите, — шепнул я пернатым червям.

По одному они отпустили факел и полетели к чудищу. Они прилепились к его броне.

Хаджи остановился у ноги штуковины и прижался к ней сияющими руками.

Сияние поползло по броне чудища. А потом пропало.

Мои ноги дрожали от давления механического чудища. Потоки лавы поднялись над спиной и полетели к голове штуковины. Я знал, что за теми глазами нет человека. Голова была слишком маленькой, но там были сенсоры. Наверное. И камеры. Вероятно.

Я опустил голову и дал Метке свободу. Вокруг вспыхивали искры, покалывая мои голые плечи. Механическое чудище отпрянуло, подняв этим меня на ноги.

Хаджи полез по лестнице. Один из его скиттеров забрался на стену у головы монстра, что-то красное сияло в его руке.

Кто-то закричал внутри штуковины. А потом раздались и другие голоса.

Скиттер у головы чудища замер, а голова развернулась так, чтобы сенсоры улавливали звуки и картинку.

Я поднял голову. Металл стекал с одного глаза чудища, с других частей. Металл на руке не поддался моей лаве, но не пластины на лице. Я снова поднял хлысты лавы и ударил по голове, делая штуковину слепой, глухой и немой.

Внутри закричал ребенок.

Рыча, я переместил атаку на шею. Я впился лавой в шею устройства. Ребенок в голове поджарится, если я задержусь, а даже ребенок врага такого не заслужил.

— Хаджи! — крикнул я в микрофон у подбородка.

Я не знал, понял ли он, что я от него хотел. Я отпустил шею чудища от хватки лавы.

Скиттер на стене потянулся к голове и открыл дверцу в задней части. Огромные руки опустились на землю. Один кулак ударил по широкой платформе, другой под странным углом опустился на лестницу.

Мои хлысты лавы все еще обхватывали их. И я опустился на землю.

Боль вспыхнула в ногах, я плохо приземлился. Я крепче сжал сумку с червями и факел. Встав на колени, я посмотрел на устройство.

Тишина.

Камешек упал по ступенькам. Где-то.

Чудище не двигалось, оно обмякло, словно из него выкачали жизнь. Я с болью выпрямился и вернул лаву в тело. Ноги и спина дрожали от усталости.

Скиттер на стене держал в руках тело ребенка.

— Хаджи, мальчика отнесите Кили.

Скиттер Хаджи у ног чудища склонил голову. Скиттер на стене спускался. Хаджи прижал механические руки к грудной пластине устройства. Синее сияние появилось в трещинах брони, покрыло его.

Люди со щитами спрятали сияющие красные шары в сумки на спине.

— Нужно кого-то внутрь этой штуки, — приказал я в микрофон. — Яд воздушных медуз еще там, будьте осторожны.

— Да, адмирал, — ответил мужской голос.

Джамила вернулась ко мне, глядя на механическое чудище.

— Теперь я понимаю, зачем ты взял зверинец.

— Они дают нам жизнь, — сказал я, красные пернатые черви вернулись к факелу, теперь они казались синеватыми, ведь выпустили часть яда. — Но они не безвредны.

Она склонила голову, глядя на червей.

— Всегда помни, — сказал я тихо, — они выбрали союз с нами. Если бы они выбрали иначе, плохо пришлось бы нам, а не им.

Она посмотрела на меня с уважением в темных глазах.

Уважением ко мне или к тем, кто жил рядом с нами. Я не знал. Но мне было все равно.

Пора забрать город Плерон.

«Каял Лаял»: Никс.

Никс открыла дверь и выглянула в холодный и тихий коридор.

Никого.

Она вернулась в комнату, дверь за ней закрылась из-за наклона корабля. Она схватила свою самодельную сумку и закинула на плечо. Она не помнила, когда жила так бедно, как у Синна и его людей. Они относились к ней, как к рабыне.

Она понимала, почему они хотели наказать ее за поступки. Теперь они начинали понимать, что у нее на то были хорошие причины, и теперь они закончат то, что она начала.

Кашлянув, она замерла, слушая, вдруг за ней пришли.

Никого.

Хорошо.

Она плохо знала корабль, хоть и убирала на борту, но Синн строго запретил ей ходить в определенные части корабля. А ей нужно было туда, потому что там могли быть двери, чтобы она сбежала.

Все так просто? Он искушал ее? Играл с ней?

Она шла по коридору, направляясь к первому месту, куда ее не пускали. Она была тут, пока ее не выгнали, как ребенка. Он называл это место зверинцем, название было понятным. Здесь у него были животные и растения, что помогали кораблю выживать.

Если бы она хотела ему навредить, можно было отравить его летаран. Это не сложно. Добавить немного серы в его воду.

Но где ей взять серу? У нее тут не было слуги, что дал бы ей яды и вещества.

Не важно. Она могла сбежать, пока на корабле никого не было.

Почему Синн не запер ее дверь? Это ловушка? Что он задумал? Это проверка на верность?

Тогда ей плевать, прошла она ее или нет. Она не была верна ему. Он должен благодарить ее. За то, что она сделала.

Из-за нее Кадар не дал Синну наниты.

Из-за нее Синн укрылся от битв за очищение крови.

Она защитила его, когда он еще не мог защитить себя.

В зверинце были только растения.

Хмуро глядя на пустое место, она остановилась. Может, это с ней не связано. Может, это не ловушка и не проверка.

Тогда пора бежать.

Она видела дверь в конце и пошла туда.

Она скривилась от запаха летаран в тяжелом влажном воздухе. Хоть существа и не было, она ощущала ужасный запах «дома». Шанкара не был «домом» уже много лет, но запах летаран мучил ее. Она предпочитала мертвых летаран.

Она никак не могла повернуть вентиль на двери. Она встала на носочки, чтобы увидеть в окошко, что там. Пустые доки.

Доки. Туда она идти не хотела. Оттуда можно бежать только на самолете, а у нее ничего летающего не было.

Она повернулась, прищурилась и заметила дверь слева. Подбежав к ней, она повернула вентиль. Он легко поддался, дверь застонала и открылась. Она увидела лестницу из металлической решетки, что вела в просторную комнату, занимающую половину корабля. Она была свободной от пола до потолка, что был на высоте четырех этажей. Высокий потолок разделял пространство пополам.