Остались от него.

(Увидя Лепорелло.)

Ты здесь?

Л е п о р е л л о

Да, да,

Я с вами, здесь, и радостную новость

Я вам принес: во-первых, та галера...

Д о н Ж у а н

(вскакивая с кровати)

Где донна Анна?

Л е п о р е л л о

(пожимая плечами)

Кончена исторья!

Близ нашей виллы труп ее нашли,

Но слушайте известия, сеньор:

Во-первых, та галера, на которой

Плыл дон Йеронимо, разбита бурей,

И сам он потонул; а во-вторых,

Все члены Sant' officio сменены.

На место их назначены другие,

И ваш процесс покамест прекращен.

Вы можете свое обделать дело.

Да, да, сеньор, позвольте вас поздравить!

Д о н Ж у а н

(в изнеможении опускаясь в кресла)

Она погибла. Это был не сон.

Изо всего, что в эту ночь случилось,

Мне ясно лишь одно: она погибла!

Все остальное, может быть, мечта

Но это правда!

Л е п о р е л л о

Стоит ли, сеньор,

Так долго размышлять об этом? Право,

Как будто это первый случай с нами?

Д о н Ж у а н

(в раздумье)

Я мнил восстать как ангел-истребитель,

Войну хотел я жизни объявить

И вместе с ложью то, что было чисто,

Светло как день, как истина правдиво,

В безумии ногами я попрал!

Л е п о р е л л о

Что ж делать! Вы отыщете другую.

От вас зависит снова закутить!

Д о н Ж у а н

Закон вселенной - это равновесье.

Возмездьями лишь держится она.

Но чем вознаградить что я разрушил?

Л е п о р е л л о

На вашем месте я б сейчас в Севилью

Отправился, и прерванные связи б

Связал опять, да золота побольше

Рассыпал бы направо и налево!

Д о н Ж у а н

Как я был слеп! Как счастье было близко!

Л е п о р е л л о

Сеньор, развеселитесь! Ей же богу,

Я вас не узнаю.

Д о н Ж у а н

Чем кончу я?

Искать любви мне боле невозможно,

А жизни мстить я право потерял.

Убить себя? То было бы легко:

Несостоятельные должники

Выходят часто так из затрудненья;

Но этим долга выплатить нельзя

Я должен жить. Я умереть не смею!

Л е п о р е л л о

Храни нас бог! Зачем нам умирать!

Давайте жить, сеньор, и веселиться!

Д о н Ж у а н

Я должен жить. И жаль, что слишком скоро

Меня избавит смерть от этой муки.

О, если б мог я вечно, вечно жить!

Л е п о р е л л о

По крайней мере, сколько можно доле.

Теперь, сеньор, нам нечего бояться!

Теперь все трын-трава!

Д о н Ж у а н

Оставь меня.

Лепорелло уходит; доy Жуан облокачивается на стол

и закрывает лицо руками.

ЭПИЛОГ

МОНАСТЫРЬ БЛИЗ СЕВИЛЬИ

Престарелый настоятель сидит в креслах.

Перед ним стоит монах.

Н а с т о я т е л ь

Как чувствует себя больной?

М о н а х

Отец мой,

Все в том же положенье брат Жуан:

Болезни в нем совсем почти не видно,

Но с каждым часом пульс его слабей.

Н а с т о я т е л ь

Душевная болезнь его снедает.

Раскаянья такого постоянство

Высокий есть для братии пример.

До сей поры он ходит в власянице,

Ни разу он не снял своих вериг.

Я не видал подобного смиренья!

М о н а х

Вчера к себе он призывал всю братью,

У каждого прощенья он просил

И каялся в грехах передо всеми.

Н а с т о я т е л ь

Нам исповедь его давно известна:

Владела им когда-то суета,

Шептала на ухо мирская прелесть

И нашептала много грешных дел.

Но он уж их загладил покаяньем,

А все еще покоя нет ему!

Доселе все не хочет он постричься

Достойным не находит он себя.

М о н а х

Своей он смерти чует приближенье

И нас просил, в последнюю послугу,

Похоронить его на том кладбище,

Где тело командора дон Альвара,

Убитого им некогда, лежит

И где потом была погребена

Дочь командора, донна Анна.

Н а с т о я т е л ь

Это

С уставом нашим было б несогласно.

У нас для братий общее кладбище;

Особенного места выбирать

Никто себе не волен. Впрочем, он

Не произнес последнего обета

И в этом смысле есть еще мирянин.

Да сбудется его желанье.

Д р у г о й м о н а х

(входит)

Отче,

Пожалуй в келью, брат Жуан отходит!

Слышно протяжное пение. Входят, попарно, братия

с зажженными свечами.

Х о р м о н а х о в

С нашей жизнью вечно смежная,

Вечно ищущая нас,

Смерть приходит, неизбежная,

В каждый день и в каждый час.

Благо, благо недремавшему,

Мирно гостью ожидавшему,

Неусыпно посылавшему

К небесам молящий глас!

Н а с т о я т е л ь

(вставая)

Подайте мне мой посох. И сказать,

Чтобы в отходный колокол звонили.

Х о р м о н а х о в

В это страшное мгновение

Ты услышь его, господь!

Дай ему успокоение,

Дай последнее мучение

Упованьем побороть!

Мысли прежние, крамольные,

Обращенному прости,

Отыми земное, дольное,

Дай успение безбольное

И невольное и вольное

Прегрешенье отпусти!

Раздаются мерные удары отходного колокола.

Мы моление соборное

Ныне шлем к тебе, господь;

В жизни - доли непокорная,

Скоро прахом будет плоть,

В дни былые дерзновенного

Скоро кончится борьба;

Ты ж помилуй сокрушенного,

Ныне верою смиренного,

В вечный мир от мира бренного

Отходящего раба!

Процессия уходит, попарно, вслед за настоятелем.

Слышно постепенно удаляющееся пение, сопровождаемое

колокольным звоном.

1859-1860

ПЕРЕВОДЫ

Джордж Гордон Байрон

* * *

Ассирияне шли как на стадо волки,

В багреце их и в злате сияли полки;

И без счета их копья сверкали окрест,

Как в волнах галилейских мерцание звезд.

Словно листья дубравные в летние дни,

Еще вечером так красовались они;

Словно листья дубравные в вихре зимы,

Их к рассвету лежали развеяны тьмы.

Ангел смерти лишь на ветер крылья простер

И дохнул им в лицо, и померкнул их взор,

И на мутные очи пал сон без конца,

И лишь раз поднялись и остыли сердца.

Вот расширивший ноздри повергнутый конь,

И не пышет из них гордой силы огонь,

И как хладная влага на бреге морском,

Так предсмертная пена белеет на нем.

Вот и всадник лежит, распростертый во прах,

На броне его ржа и роса на власах,

Безответны шатры, у знамен ни раба,

И не свищет копье, и не трубит труба.