Распорядок дня в монастыре установлен раз и навсегда, и все в нем движется, повинуясь только стрелкам часов. Но, поскольку на Афоне все необычно, время также обладает удивительными свойствами. До самого дня моего отъезда я никак не мог к нему привыкнуть. Это какой-то древний Восток. С заходом солнца стрелка башенных часов переставляется на полночь. Вся система отсчета времени изменяется в соответствии со временем года, и человеку приходится меняться вместе со временем года, приспосабливаясь к моменту захода солнца. В мае разница между временем Афона и европейским временем составляет около пяти часов.

Таким образом, во время моего пребывания в монастыре св. Пантелеймона заутреня начиналась в шесть часов утра, т.е. в час ночи по нашему времени. Она продолжалась до четырех или до половины пятого (здесь и дальше я привожу европейское время). Сейчас же после заутрени следует литургия, которая длится до шести часов утра, так что почти все ночное время проводится в церковной службе. Это характерная черта Афона. Затем каждый отдыхает до семи часов. С семи до девяти наступает время «послушания», т.е. ежедневной работы, которую настоятель дает каждому монаху. «Послушание» обязательно почти для всех. Даже самые старые монахи выходят на работу, если их здоровье находится в сравнительно хорошем состоянии. Они идут в лес, на огороды, на виноградники, нагружают волов лесом, а ослов – сеном и дровами. Завтрак бывает в девять часов, затем опять следует «послушание» до часу дня. В час монахи пьют чай, а затем отдыхают до трех часов; после этого до шести опять «послушание». С половины шестого до половины седьмого в церквях служат вечерню. Эту дневную службу посещают лишь очень немногие монахи, так как большинство из них занято работой. В шесть часов вечера – обед, если это не постный день; в постные же дни – по понедельникам, средам и пятницам – вместо обеда монахи получают только хлеб и чай. Затем после обеда колокола звонят ко второй вечерне, которая продолжается от семи до восьми часов. После этого – «келейное послушание», т.е. молитва с поклонами в келье. После короткой молитвы (такой, как Иисусова молитва, «Богородица», молитва об усопших, о живущих и т.п.) монах передвигает одну бусину на четких и отвешивает поясной поклон. После одиннадцатой бусины, большей по размерам, совершается коленопреклонение. Таким образом, «рясофор» (низшая монашеская степень) делает в день шестьсот поясных поклонов, а инок – около тысячи, тогда как схимник – до полутора тысяч, не считая соответствующего числа коленопреклонений. У рясофора все это занимает около полутора часов, у монаха более высокого ранга от трех до трех с половиной часов. Соответственно, рясофор освобождается к десяти часам, другие – к одиннадцати. До часа, когда начинается заутреня, монахи спят (два или три часа). Иногда к этому промежутку времени для сна добавляют час утром и час днем. Но так как у каждого монаха есть свои собственные мелкие дела, которые тоже требуют времени, можно предположить, что монахи спят не более четырех часов в сутки или даже менее того.

Для нас, мирян, видящих эту жизнь, сущность которой состоит в том, что монахи молятся всю ночь, работают весь день, очень мало спят и очень скудно питаются, кажется загадкой, как они могут ее выдерживать. Однако они живут и доживают до глубокой старости (и сейчас большинство из них – старики). Кроме того, самый обычный тип монаха с Афона – это тип здорового, спокойного и уравновешенного человека.

Монашеская жизнь какой бы суровой и трудной она ни была, конечно, не представляет собой бхакти-йогу. Бхакти-йога может быть применена к любой религии, разумеется, истинной, а не придуманной; это означает, что бхакти-йога включает в себя все религии и не признает между ними никаких различий. Сверх того, бхакти-йога не требует, подобно всем другим йогам, полного отказа от мирской жизни, а лишь временного ухода из нее для достижения определенной цели. Когда же эта цель достигнута, йога становится ненужной. Йога также требует больше инициативы и понимания, являясь активным путем, тогда как монашеская жизнь относится к более пассивному пути.

Тем не менее, изучение монашеской жизни и монашеского аскетизма представляет большой интерес с точки зрения, психологии (ибо здесь можно видеть практическое приложение идей йоги, хотя, возможно, в другом обрамлении).

Идеи бхакти-йоги занимают очень важное место в мусульманских монастырях суфиев и дервишей, а также в буддийских монастырях, в особенности на Цейлоне, где буддизм сохранился в чистейшей форме.

Упоминавшийся мною Рамакришна был одновременно йогином и монахом, но более монахом, нежели йогином. Его последователи, насколько можно судить по имеющейся литературе, пошли частично по религиозному, а частично по философскому пути, хотя они и называют это йогой. Фактически, школа Рамакришны не оставила после себя путей к практической йоге, уклонившись к теоретическому описанию этих путей.

Джняна-йога – это йога знания. Корень «джня» соответствует корням в англо-германских, латинском, греческом и славянских языках, относящимся к понятию знания (ср. русское «зна»). Джняна-йога ведет человека к истине посредством изменения его знаний, относящихся к самому себе и окружающему миру. Это йога людей интеллектуального пути. Она освобождает человеческий ум от оков иллюзорной концепции мира, направляет его к истинному знанию, демонстрирует основные законы вселенной.

Джняна-йога использует те же методы, что и раджа-йога. Она начинается с утверждения, что слабый человеческий ум, занятый созерцанием иллюзий, никогда не разрешит загадки жизни, что такая задача требует лучшего орудия, специально приспособленного к ее решению. Поэтому вместе с изучением принципов, лежащих в основе вещей, джняна-йога требует особой работы по воспитанию ума. Сознание человека подготавливается к созерцанию и сосредоточению, к умению мыслить в новых категориях, в непривычном направлении и на новых планах, связанных не с внешними аспектами вещей, а с их фундаментальными принципами; прежде всего ум приучают думать быстро и точно, обращать внимание на существенное и не тратить время на внешние и маловажные детали.