Млада возражать не стала.

За ночь жар разжал тиски, а к утру совсем полегчало. Вот только раны лучше выглядеть не стали — почернели ещё больше. Но, удивительное дело, замечать боль Млада уже почти перестала — настолько свыклась. Да и деваться-то особо некуда. Не ко времени себя жалеть и хворать в постели.

Янтарь и снаряжённый для Рогла жеребец Надёжи уже ждали во дворе. Конь, кажется, был рад видеть Младу: тут же ткнулся мордой ей в плечо — поприветствовал. Она сделала знак помятому со сна вельду садиться верхом. Без промедления мальчишка ловко запрыгнул в седло. И тут же выправилась его осанка, появилась даже некая горделивость — парень явно чувствовал себя на своём месте. Он погладил шею коня и что-то тихо ему сказал, а тот спокойно прислушался к словам нового всадника.

Последний раз поблагодарив старосту, выехали, лёгким галопом промчались по деревне, распугивая дворовых собак, и нырнули под полог леса.

Скоро Млада поняла, что удержаться в седле ей будет сложно. Толком сжать колени она не могла, а чтобы приподняться в стременах — и вовсе нужно было приложить столько усилий, сколько не отнял бы путь пешком. Однако верхом, как ни крути — быстрее.

Большую часть времени ехали рысью. Каждое новое утро забираться в седло Младе было всё труднее. К тому же жар вернулся. Её то бросало в дробящий зубы озноб, то словно окунало в кипяток. Раны заживать никак не хотели, даже не затягивались — и продолжали сочиться той же отвратительной чёрной жижей. А порошки, сдерживающие воспаление, закончились.

На третьи сутки пути Млада невольно начала высматривать впереди кметей, которых по просьбе Садко князь должен был отправить навстречу. Но дорога была пустынной — не известно, к добру или худу. А всадники появились только к вечеру четвёртого дня. Тогда было пасмурно, а оттого особенно сумрачно. Сосны, которые перемежались здесь с вязами, недвижимо стояли в плотном влажном и остро пахнущем преющей листвой воздухе. Вот-вот снова грозился зарядить дождь.

Млада смотрела под ноги коня, а в гудящей от снова обхватившего её жара голове было пусто, как в общинном погребе перед летом.

— Это дружинники? — спросил Рогл, выдёргивая её из полузабытья, в котором она находилась со вчерашнего вечера.

Вскинув голову, Млада прищурилась, пытаясь придать чёткость зрению. Нет, это были не кмети. Девять верховых приближались с севера, но одеты были, как любые деревенские. Посконные штаны, кожаные поршни поверх забрызганных грязью онучей и по случаю промозглой погоды, граничащей с заморозками — плотные плащи.

— Нет. Похоже, охотники… — Млада сглотнула противную горькую слюну.

И верно: мужчины были вооружены луками. Кто-то — охотничьими копьями с широкими тяжёлыми наконечниками — на крупного зверя. И неожиданно впереди всех показался сын старосты Ждан. Чуть постарше Рогла, он выглядел сейчас совсем взрослым. Видно, среди ровесников его уважали, а он держал себя соответствующе. Завидев Младу с вельдом, парни зашумели, загомонили, но навстречу не поспешили. Только все, как один, вперили в них неподвижные взгляды.

Кольнуло нехорошее предчувствие. Раз охотники так далеко от деревни, но ещё без добычи, то настроение у них, наверняка, не из лучших. Пока всадники не подъехали ближе, Млада повернулась к вельдчонку и проговорила тихо:

— В случае чего — беги. Доберись до деревни, езжай к старосте Ратибору. Его изба в серёдке, у площади для вече. Меня не жди. Попросишь о помощи, скажешь, что тебе надо в детинец. Если ты и правда хочешь попасть в город.

Млада говорила и сама сомневалась, что в одиночку Рогл решит пойти к князю. Не было ему веры. Дай волю — сбежит, поди, а там и следов не найдёшь. Но почему-то она чувствовала, что предупредить надо.

— Зачем? — недоумённо дёрнул бровями вельд.

— Просто сделай так — и всё.

Охотники поравнялись с ними.

— Вот встреча, так встреча! — Ждан подъехал ближе и остановил коня.

Млада потянула поводья и сделала знак Роглу встать позади неё.

— Я тоже не думала тебя здесь встретить, Ждан.

— Так вот, — сын старосты качнул копьём, — говорят, в наших местах видели тура. С три дня назад. Мы и решили поохотиться. Не встречала? Тура-то?

— Встречала, — кивнула Млада. Парни удивлённо переглянулись. — Только далёко. На юго-западе, у тривичей.

— Гон у них, — вздохнул Ждан. — Вот и носятся. Злые они в это время, но так даже интереснее, — он немного помолчал. — А остальные кмети где?

— Твоё дело каково? Задержались. Скоро нагонят.

Ждан недоверчиво усмехнулся, приподнялся в стременах, заглядывая Младе за спину.

— А это кто?

— Пленник, — Млада скучающе обвела взглядом медленно погружающийся в сумерки лес.

— Это вельд, что ли? — гаркнул кто-то из мужчин. — Вельдский крысёныш?!

— Как хотите его называйте, а я должна мальчишку доставить в детинец. Князю и воеводам. Так что некогда мне с вами досужие разговоры вести. Удачи на охоте.

Млада тронула пятками бока Янтаря, но Ждан, повернув коня, преградил ей дорогу.

— Ты постой, постой, — он снова оглядел Рогла. — Это что же, ты вельда даже не связанным везёшь? Он что, друг тебе?

— Думаю вот с утра, чего у меня свербит в кишках… — прищурилась Млада. — А это, оказывается, я с тобой посоветоваться забыла, как мне пленника везти. Посторонись!

— Э, нет, — сын старосты качнул головой. — Мы разобраться хотим. А то вдруг ты на ночлег с этим выродком у нас в деревне остановишься? А там за вами остальные вельды приедут, чтобы его вызволить. Беду на нас навести хочешь?

— Они ж полдеревни сожгут! — выкрикнул кто-то за его спиной.

— И пленников заберут, а то и перебьют всех! — отозвался другой голос.

— Нечего вельдчонку в нашей стороне делать!

— Верно!

Будто камнями закидали. Ждан слушал товарищей, и от горячей поддержки его губы всё сильнее расплывались в гаденькой ухмылке. Давно, видать, за туром гоняются — притомились уже. Теперь им любую добычу подавай, а вельд — чем не развлечение? И повод оправдаться перед старшими, что зверя изловить такой оравой не сумели.

— Вот что, — внимательно оглядев своё копьё с толстой перекладиной на древке, изрёк Ждан. — Ты вельда нам отдай. Негоже лихо-то привлекать на наш род. Не видели мы кочевников — и видеть не хотим. Нехорошо это.

Будто по его приказу, остальные парни начали медленно заходить с боков, окружая. Кто-то потянулся к луку, кто-то удобнее перехватил копьё или топор.

— От как… — громко хмыкнула Млада, оглядывая их. — Значит, у княжеского дружинника решили пленника забрать, — и повторила отчётливо: — От как…

Любой, кто хоть что-то смыслил в угрозах, мигом разгадал бы её в тоне Млады. Но Ждан только состроил ещё более значительный вид.

— Сама подумай, если не к нам, то в Кирият вельды попрут. А там всяко за нас возьмутся.

— А ты, вижу, от одной мысли о вельдах хвостом затряс? Придумал себе чудище под лавкой, которого и нет вовсе. Подумай лучше о том, что будет, когда я доложу воеводам, как ты мне препоны на пути строить вздумал! Что убил мальчишку, который о вельдах мог рассказать много полезного. Или меня тоже убьёте и в лесу запрячете?

Только её слова до ушей деревенских, похоже, уже не долетали. Недобро сверкали глаза парней, хищно белели зубы из-под приподнятых в оскале губ. Ждан двинул на Младу. Остальные продолжили смыкать кольцо.

— Тебя — не трону. Я с тобой за одним столом ел, — глухо проговорил Ждан. — Поэтому лучше не стой на пути.

Она ударила Янтаря пятками. Едва не вспенив грязь копытами, тот сорвался с места. Млада развернула его, успела проскочить между деревенскими. Рогл, гикнув, рванул за ней, а потом — в другую сторону. Парни разделились. Часть кинулась за вельдом, несколько — за Младой. Пригнувшись к шее Янтаря, она оглянулась. Круп коня Рогла промелькнул среди сосен. Кто-то пустил ему вслед стрелу, но та ударила в дерево. За первой стрелой полетели ещё. Но мальчишка уходил умело — петляя — а жеребец слушался его беспрекословно и чутко.