— Это когда тот недоумок моего пленника убить хотел?

Воевода дёрнул бровью.

— Ждан говорит совсем другое.

— Почему-то меня это не удивляет. Он, наверное, рассчитывал, что я и до Кирията не доживу. А вельдчонку никто не поверит.

— Здесь с тобой я разбираться не намерен, — воевода пожал плечами и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся. — Ты идёшь? Или у меня жить теперь будешь? Не то чтобы я против, но разговоры пойдут, знаешь ли…

Воевода нахально улыбнулся. Млада тихо цыкнула, но с места не сдвинулась.

— Оружие верни.

— Видно, стрелы гонор из тебя не вышибли. Ничего, подождёшь маленько, — в голосе Хальвдана сверкнула сталь. — Если за тобой нет никакой вины, то верну тут же. Но решать то будет кнез. Пошли.

Вопреки ожиданиям, Хальвдан провёл Младу не в покои князя. Они спустились на первый ярус, прошли изогнутым коридором и оказались у высоких — в два человеческих роста — двустворчатых дверей. По обеим сторонам от них стояли стражники, но не обычные, каких можно увидеть у ворот детинца или на городских улицах. Казалось бы, ничего в облике не отличало их от остальных, но вот в руке каждого был щит с гербом княжества: две башни на червлёни и лазури, а позади них — скрещенные меч и ключ. Такие щиты могли носить только мужи из гридней. От кого князь собирался защищаться в своём же замке — для Млады было загадкой. Да и не похож был правитель на человека, мучимого мнительностью. Знать, гридни стояли здесь больше для порядка, чем для чьего-то устрашения.

При виде воеводы стражники вытянулись, как древки копий, он же, даже не глянув на них, с усилием открыл тяжёлые двери.

Показалось, тело охватило светом — так много его проникало в просторный, с высокими сводами чертог. Потолок здесь опирался на массивные — каждая из хорошей сосны — колонны. Стены, в отличие от покоев воеводы и князя, были не белёные и не давали забыть, что находишься в замке, а не тёплом деревянном тереме, которые строили князья на западе и востоке.

Не задерживаясь в дверях, воевода прошёл дальше — к креслу Кирилла. Кроме правителя, в чертоге уже был Бажан, стоящий по его правую руку, и Ратибор с родичами, которых ранее упоминал Хальвдан. Чуть позади старосты, понурившись, переминался Ждан. За недавнюю выходку отец, похоже, его по голове не погладил. И, понятное дело, парень решил оправдаться. А выяснение правды довело их аж до княжеского порога. Уж лучше бы дома втихую Ратибор сыну уши надрал, чем тащить его сюда: забот меньше, а итог — один.

В сопровождающих старосту людях Млада разглядела друзей Ждана, что были с ним на охоте. Наверняка каждый встанет на его сторону — и душой покривит — недорого возьмёт. Да и что говорить — любой из них другого прикрывать возьмётся. Потому что виноваты все, никто не попытался остановить товарища, когда затевалась травля вельдчонка, а потом и Млады. Тогда их в спины толкали удаль и бахвальство. Теперь же они снова выглядели просто неразумными юнцами, которые, перебрав браги, наутро маялись похмельем с непривычки.

Вслед за Хальвданом Млада подошла к правителю. Верег коротко обернулся, проговорил:

— Стой здесь, — а сам встал так же, как Бажан, только по левую руку князя.

— Не ожидал, Хальвдан, что ты приведёшь сюда Младу. Да ещё и так скоро, — Кирилл внимательно оглядел её.

На этот раз Младу кольнуло холодной недоверчивостью. Хорошо, видно, староста с сыном ему уши изъездили. Не приди она сюда сегодня, так её, глядишь, и в темницу бы кинули не сегодня-завтра. И ничего растолковать не потрудились бы.

— Здрав будь, княже, — она поклонилась, не сводя взгляда с правителя. — Бажан, — повернулась к воеводе, а затем к Ратибору: — И ты, староста.

Те сдержанно склонили головы в ответ. Хальвдан же прокашлялся — показалось, тем самым он попытался скрыть смех — похоже, единственный разгадал в её голосе нарочитое, излишнее почтение к своим будущим судьям.

— А она сама пришла, — прочистив, наконец, горло, пояснил он. — Требовала оружие вернуть. Ругалась, что без неё мы пытаемся её судьбу решить. Едва ногами не топала.

Млада погасила в направленном на воеводу взгляде упрёк, когда поняла, что об их нелепой короткой потасовке тот решил промолчать.

— Так вышло, что вернуть тебе меч воевода пока не может, — кивнув на слова верега, спокойно произнёс Кирилл. — Староста Ратибор тут не случайно. Его сын утверждает, что ты задумала сговор с вельдами и привела в детинец соглядатая. Что кмети, с которыми ты пошла в разведку, погибли от твоей руки.

Млада протяжно и угрожающе посмотрела на Ждана, тот ответил взглядом исподлобья. Один из дружков склонился к его уху и что-то тихо сказал. Сын старосты только поморщился. Почуял, видно, что так легко, как рассчитывал, отделаться не удастся.

— Кмети погибли в схватке с вельдами, — Млада снова повернулась к правителю. — Мне только чудом удалось выжить. Видно, кочевники меня не заметили, когда я после удара по голове скатилась в низину. Иначе обязательно добили бы. К смерти дружинников я не причастна. Если только не могла всадить две вельдские стрелы в спину Неверу и изрубить едва не в лохмотья Надёжу с Галашем. А потом ещё сама себя ранить.

— Так это, если разобраться, и подстроить недолго, — неуверенно пробурчал Ратибор. — И как там кмети изрублены, нам неведомо.

— У старосты Садко спросите. Я на обратном пути была у него. Рассказала, что случилось и где искать тела кметей, попросила их похоронить, как подобает.

— Садко уже рассказал, — медленно потирая заросший светлой бородой подбородок, заметил князь. — В письме. Пишет, что людей своих отправлял, но тел они не нашли. Обшарили всю округу, а обнаружили только оружие и заплечные мешки. Ни вельдских стрел, ни ещё хоть чего-нибудь, что на них указывало бы. Тропу к лагерю, правда, видали. Хоть тут всё ясно.

Млада слушала Кирилла и не верила своим ушам. Куда же могли подеваться тела дружинников? Неужто растащили звери? Но ведь не настолько же далеко, чтобы и следов не нашлось. Она думала, что на это можно ответить, но сказать было нечего. Вряд ли Садко лгал.

— Может, происки вельдов? — негромко предположил Бажан. — Кто их, бесов, знает, на что они способны. Вон, мальчишка их рассказывал про обряды. Может, и трупы им пригодились? Дикари, они и есть дикари.

— Одним Богам известно, в чём там дело, — заключил Хальвдан. — В конце концов, Млада едва не умерла. Так что я бы не стал так скоро обвинять девчонку в том, о чём она, похоже, и не знала. Ты на глаза её погляди — а ну как выскочат, только лови.

Млада удивилась ещё больше, встретив поддержку воевод. И даже готова была за это простить верегу очередную насмешку.

— Удивление изобразить — большого умения не надо, — тявкнул из-за отцовской спины Ждан.

Староста обернулся и одним взглядом приструнил его.

— Ладно, княже. Что случилось с твоими кметями, дело одно, — вступил он в разговор. — А вот то, что она моего сына зарубить хотела, это мы как решать будем? Четвертый день тут торчим, твоего слова ждём.

Млада невольно усмехнулась. Вот, значит, как… Зарубить. То ли у Жданова страха оказались так велики глаза, то ли этот молодец нарочно на неё поклёп наводит. Как бы теперь ему краснеть не пришлось, кривдолюбу.

— Твоего сына, староста, калечить я не собиралась. Оставила только пару синяков — но то, наверное, небольшая обида за его оплошность.

— Это какую такую оплошность? — прищурился Ратибор.

— Не надо было за моим пленником гоняться. И стрелами ему в спину тыкать. Только за то, что я хотела доставить Рогла в Кирият живым, Ждан готов меня в предательстве обвинить. Хорош же наследничек из него вырастет.

— Рогла… — снова подал голос Ждан. — Вишь, и имя у него есть, у отростка вельдского. Это где ж видано, чтобы к врагу по имени обращаться? У-у, паскуда! Как бы не пожалеть, когда он родичам своим рассказывать начнет, что да как у вас в детинце и городе устроено!