3. Разрывание тела, согласно Ливию, было применено римлянами лишь однажды, при расправе царя Тулла Гостилия над своим противником Меттием Фуфетием: «…подали две четверни,[371] и царь приказал привязать Меттия к колесницам, потом пущенные в противоположные стороны кони рванули и, разодрав тело надвое, поволокли за собой прикрученные верёвками члены».[372] При такой казни, уточняет А.П.Лаврин, тело привязывали за ноги.[373]

Упомянутая расправа своей необычностью настолько поразила воображение даже видавших виды суровых римлян, что удостоилась упоминания в «Скорбных элегиях» Овидия (книга 1-я, элегия 3-я, стихи 75–76, см.[374]).

Попутно отметим, что у греков разрывание тела — также редкая казнь, ср.: «Два прямых дерева были согнуты и соединены вершинами, к вершинам привязали Бесса,[375] а затем деревья отпустили, и, с силою распрямившись, они разорвали его».[376]

В явно поддельной книге «Властелины Рима» сообщается, что такой же казни в эпоху Империи был однажды подвергнут древнеримский воин, совершивший прелюбодеяние с женой своего начальника.[377] По мнению комментаторов книги, «эта казнь вымышлена автором по мифическим образцам».[378] Однако едва ли возможно на сей счёт сказать что-либо определённое.

4. Затаптывание в обследованных источникахтакже упомянуто лишь однажды. Как рассказывал Аппиан, приговорённые к казни диктатором Суллой сенаторы и всадники «погибали там, где их настигли, — в домах, закоулках, храмах; некоторые в страхе бросались к Сулле, и их избивали до смерти у ног его, других оттаскивали от него и топтали».[379]

5. Разбиение о стену упомянуто Светонием при описании смерти императора Калигулы: «Вместе с ним погибли и жена его Цезония, зарубленная центурионом, и дочь, которую разбили об стену».[380]

По-видимому, малолетнего ребёнка палач бил головой о стену, крепко ухватив беззащитное существо за ножки. «Ужасный век, ужасные сердца!» — как тут горестно не воскликнуть вслед за поэтом.[381]

6. Умерщвление голодом применялось как по отношению к внешним, так и внутренним врагам Древнего Рима.

Описание казни одного внешнего супостата находим у Плутарха: «После триумфа его[382] отвели в тюрьму, где одни стражники сорвали с него одежду, другие, спеша завладеть золотыми серьгами, разодрали ему мочки ушей, после чего его голым бросили в яму, и он, полный страха, но насмешливо улыбаясь, сказал: “О Геракл, какая холодная у вас баня!”. Шесть дней боролся он с голодом и до последнего часа цеплялся за жизнь…».[383]

«Гай Папий взял[384] Нолу благодаря измене и объявил двум тысячам римлян, находившимся в ней: если они перейдут на его сторону, он примет их в своё войско, — рассказывал о событиях древнеримской гражданской войны Аппиан. — Они перешли и служили под начальством Папия. Командиры их, не подчинившиеся приказанию, взяты были в плен, и Папий уморил их голодом».[385]

У политических врагов голодные муки и корчи были ничуть не меньше, чем у военных. Как рассказывал Тацит, после расправы императора Тиберия над Гаем Азинием Галлом «умерщвляется[386] Друз, который поддерживал себя жалкой пищей, поедая набивку своего тюфяка…».[387] К истязанию голодом несчастного внука, тщетно молящего хоть о какой-нибудь пище для поддержания жизни, по распоряжению заботливого дедушки были добавлены обжигающие удары плетью центуриона и пинки рабов, которыми щедро осыпали умирающего[388] (ср. доброжелательную оценку личности и деятельности Тиберия[389]).

Успешно истреблялся голодом и докучливый классовый враг. «Оказавшись не силах прорваться,[390] он[391] вновь бежал в Перузию; подсчитав, сколько осталось продовольствия, Луций запретил давать его рабам и велел следить, чтобы они не убегали из города и не дали бы знать врагам о тяжёлом положении осаждённых. Рабы толпами бродили в самом городе и у городской стены, падая от голода на землю, питаясь травой или зелёной листвой; умерших Луций велел зарывать в продолговатых ямах…».[392]

По словам Флора, консул Марк Перперна, подавив одно из выступлений мятежных рабов, «заморил их голодом…».[393]

7. Растерзание хищными рыбами. Вольноотпущенник Ведий Поллион, ставший римским всадником и другом Октавиана Августа, бросал провинившихся рабов в пруд на съедение муренам, наблюдая, как свирепые хищники разрывают живых людей на куски.[394]

Напомним, что змеевидная мурена достигает длины до трёх метров, а её мощные зубы иногда настолько велики, что мешают ей полностью закрыть пасть. Этих чудищ разводили в городских прудах из-за их мяса, которое, как видно из сочинений Марциала и Горация, было лакомым яством римлян (см.,[395] .[396]

8. Подвешивание на крюке бегло упомянуто в комедии Плавта «Раб-обманщик» («Pseudolus»), когда сутенёр Баллион, давая проститутке Эсхродоре поручение усердно обслужить мясников, угрожает ей: «Если нынче не наполню я мясными тушами / Трёх больших крюков, то завтра надену я тебя на крюк…».[397]

О том, что это не пустая угроза, свидетельствует упоминание о такой же казни у Ювенала:

9. Растерзание собаками. Как глумливая расправа, наряду с сожжением в качестве ночных осветительных факелов (см. выше), применялось императором Нероном по отношению к гонимым в то время христианам, которых «облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзанынасмерть собаками»[399] (подробнее о гонениях на христиан со стороны римских императоров см.,[400] [401]).

10. Насильственное кровопускание. При помощи такой казни была умерщвлена Октавия Клавдия, жена Нерона. Последний, воспылав страстью к уже дважды побывавшей замужем Поппее Сабине (Младшей), сослал Октавию, не достигшую двадцатилетнего возраста, на остров Пандатерию. «Пошло немного дней, и ей объявляют, что она должна умереть…Её связывают и вскрывают ей вены на руках и ногах; но так как стеснённая страхом кровь вытекала из надрезанных мест слишком медленно, смерть ускоряют паром в жарко натопленной бане. К этому злодеянию была добавлена ещё более отвратительная свирепость: отрезанную и доставленную в Рим голову Октавии показали Поппее».[402]