По свидетельству Тацита, при одной из децимаций воинов насмерть забивали палками. Историк вместе с тем подчёркивает, что во времена императора Тиберия децимации были уже крайне редким старинным наказанием.[426]

У Полибия находим более подробное описание расправы над нерадивыми воинами: «Наказание это производится приблизительно так: трибун[427] берёт палку и ею как бы только касается осуждённого; вслед за сим все легионеры бьют его палками и камнями. Наказуемых забивают большею частью до смерти тут же, в самом лагере, а если кто-нибудь и выходит ещё живым, то не на радость себе. Да и какая ему радость, если возврат на родину ему не дозволен, и никто из родственников не осмелится принять такого человека к себе в дом. Поэтому раз постигло кого подобное несчастие, он погиб бесповоротно».[428]

VI. Ритуальные казни. Представляли собой человеческие жертвоприношения, совершавшиеся согласно древнеримской религиозной обрядности и религиозным представлениям.

Принесение людей в жертву богам обычно расценивалось древними римлянами как варварский обычай старины. В трудах римских историков не раз высказывается осуждение такого ритуала, совершавшегося современными им отсталыми племенами или соседними народами. Да и другие варварские повадки такого рода сурово порицаются римскими историками, ср.: «После Македонии — такова была воля богов — против нас восстали фракийцы… < … > И не было в то время ничего более жестокого, чем их обращение с пленниками: они совершали возлияния богам человеческой кровью, пили из человеческих черепов и делали для себя забаву из смерти пленников, сжигая их и удушая дымом; а также пытками исторгали плоды из чрева беременных матерей».[429] Жертвенное умерщвление варварами трёх мальчиков и стольких же девочек, наряду, между прочим, с тремя чёрными баранами, с нескрываемой брезгливостью упоминается Аррианом.[430]

Однако в некоторых случаях и сами римляне прибегали к ритуальному закланию людей.

Так, по рассказу Ливия, римляне, охваченные ужасом от победоносного шествия полчищ Ганнибала, «послали в Дельфы спросить оракула, какими молитвами и жертвами умилостивить богов и когда придёт конец таким бедствиям; пока что, повинуясь указаниям[431] Книг, принесли необычные жертвы; между прочими галла и его соплеменницу, грека и гречанку закопали живыми на Бычьем рынке, в месте, огороженном камнями; здесь и прежде уже совершались человеческие жертвоприношения, совершенно чуждые римским священнодействиям».[432] Достоверность этого сообщения подтверждается свидетельствами Плиния Старшего и Орозия.[433]

У того же Ливия находим жутковатый рассказ о буйных игрищах и человеческих жертвоприношениях секты поклонников Вакха: «С тех пор как состав вакхантов стал смешанным,[434] а к смешению полов прибавилась и разнузданность ночных оргий, там уже нет недостатка ни в каких пороках и гнусностях. Больше мерзостей творят мужчины с мужчинами, нежели с женщинами. Тех, кто противится насилию или уклоняется от насилия над другими, закалают как жертвенных животных. < … > Про тех, кого привязав к театральной машине, сбросили в подземные бездны, они говорят, что те взяты богами. Этими жертвами становятся те, кто отказался или вступить в их сообщество, или участвовать в преступлениях, или подвергаться насилию».[435]

В свете этих показаний едва ли выдумкой является сообщение о том, что римский император Гелиогабал (Элагабал) приносил человеческие жертвы, «выбирая для этого по всей Италии знатных и красивых мальчиков, у которых были живы отец и мать, — …для того чтобы усилить скорбь обоих родителей».[436]

Разновидностью ритуальных казней было и намеренное, обставленное особыми церемониями умерщвление уродливых младенцев. Рождение таких детей считалось у римлян зловещим знамением .[437]

Ливий рассказывал: «…родился ребёнок ростом с четырёхлетнего, но удивительна была не его величина, а то, что…нельзя было определить, мальчик это или девочка. Гаруспики,[438] вызванные из Этрурии, сказали, что это гнусное и мерзкое чудище: его надо удалить из Римской области и, не давая ему касаться земли, утопить в морской бездне. Его положили живым в сундук, уплыли далеко в море и бросили в воду. Понтифики распорядились, чтобы девушки — три группы по девять человек — обошли город с пением гимна».[439]

Позднее, когда снова родился подобный ребёнок, «отыскали и ещё одного двуполого, дожившего уже до шестнадцати лет».[440] С этими субчиками расправились так же, как и с прежними. И, разумеется, «обошли город с пением гимна».

Вот и верь после этого пословице «Не родись красивой…».

Не в оправдание римлянам, а для прояснения исторической ретроспективы упомянем, что у соседних с римлянами греков в минойскую эпоху детишек (неизвестно, уродливых или, наоборот — самых красивых или обычных) взрослые дяди и тёти раздирали и пожирали. Свидетельство этого — найденное при раскопках города Кносса подземное помещение с множеством больших сосудов, заполненных расчленёнными частями преимущественно детских скелетиков со следами скобления и зарубками на некоторых костях.[441]

Ехал грека через реку… Брр…

1. В трудах древнеримских историков встречается выражение «казнь принятым нашими предками способом» (см., напр..[442] Высказывалось мнение, что такая казнь представляла собой засечение насмерть с последующим обезглавливанием (см.[443]). Однако никаких доводов в пользу такого предположения комментатор не приводит.

Как мы уже знаем, в древности римляне применяли несколько способов казни, санкционированных обычным правом: сожжение, удушение, сбрасывание с Тарпейской скалы и т. п. Вот почему столь категоричное утверждение комментатора представляется неосновательным и упомянутую в самом начале казнь справедливее отнести к неясным и спорным случаям.

2. Как сообщает историк Г.Хёфлинг (не вдаваясь в подробности и без ссылки на первоисточник), императором Макрином применялось замуровывание в стене живых людей,.[444] Судя по всему, историк опирается здесь на свидетельство, почерпнутое им из книги, которая в русском переводе получило условное название «Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана».[445] В этой книге об императоре Макрине, в частности, сказано, что он «заключал в стены и замуровывал живых людей».[446]

При оценке достоверности цитированного и других сообщений, содержащихся в книге «Властелины Рима», следует учитывать совет крупнейшего античника «не принимать за чистую монету всё, что говорится на этих страницах. Перед нами не столько история, сколько исторический роман».[447] Так как книга «Властелины Рима» представляет собой, скорее всего, бойкую литературную подделку, это, как, впрочем, и другие свидетельства о палаческой деятельности Макрина справедливее отнести к сомнительным.